Post #1142

САМОЛЕЧЕНИЕ ЛАБУРАШКИ: ЯРМАРКИ В ПРЕДЕЛЬНЫХ СОСТОЯНИЯХ Посещая из года в год ярмарку молодого искусства blazar, критик фиксирует «среднюю температуру по больнице», то есть тренды: то мы видим изобилие искусства про травму и гендер, то наивный текстиль, то «сюр», то керамические развалы. Кристаллизация в устойчивую форму какого бы то ни было явления — верный признак того, что скоро оно исчезнет, пройдя свой зенит. Так, blazar каждый год памятник уходящей натуре, мотыльку-однодневке. В этом году «инфантильное» стала практически синонимом «молодого». Розовое, цветочное, наивное, сделанное тяп-ляп и эскапическое… — это то, что из-за количественного перевеса определяет облик ярмарки. Конечно, этим она не ограничивается, вот исключительные примеры: Семен Галинов, Никон Филиппов, Тамара Сердцева, Анастасия Вострецова… — однако рассматривать их в общей розовой толчее очень сложно. Кроме того, остаются серьезные вопросы к организаторам: стенды художников-«самовыдвиженцы» обернуты идущей пузырями термической пленкой, из-за чего произведения смотрятся совершенно невыигрышно. Для описания подобных неструктурированных и изобильных экспозиционных решений народная молва использует две метафоры: эротическую и танатологическую. «Свальный грех» и «братская могила». Об открытом выражении страсти мы уже давно не ведем речи, а потому придется с долей цинизма обратиться к танатосу. Тема эта переходит в разряд буквально вытесненного, ведь произведениям о страданиях, корчах материи и горе места на ярмарке не нашлось — кому как не критику возвращать вытесненное? Так вот: blazar производит впечатление братской могилы, наверное поэтому там много цветочков и землицы. Главное же ярмарочное событие сезона, Cosmoscow, в этом году подарило нам сильную визуальную метафору: современный арт-мир как напряжение между «Союзом вещей» Кирилла Савельева и «Лабурашкой» Алексея Азарова. Стенды галерей «Х.Л.А.М.» и «11.12» поставлены друг напротив друга — сравнение работ напрашивается. Вопреки сложившемуся мейнстриму, культивирующему нарочитую нетравматичность, Савельев представляет серию спазматическую и болезненную. «Союз вещей» — двухчастный фильм, состоящий из фотослайдов, каждый из которых можно приобрести отдельно. Фабула проста: бытовая травма, порезался человек при готовке, оборачивается болезненными метаморфозами. Забинтовывание как создание химерического вещечеловека, художник соединяет свои конечности с конечностями предметов. Операция в нестерильных условиях: швы гноятся, бинты кровоточат. Звук в фильме примечателен, будто бы хлещут палкой по воде, бьют хлыстом воздух и со свистом режут что-то, вероятно тот самый салат… Забинтованные культи предметов быта напоминают тела инвалидов войны в работах Отто Дикса и Юрия Пименова. Самолечение вещей и человеческие корчи смыкаются в единой болезненной интонации. Но представленные на стенде работы не пафосно-высоколобые. Им не чужд мрачный абсурдистский юморок. Материализовавшийся в мгновении падения шкаф — трагикомический гэг, как если бы Введенский писал сценарии для Гайдая. «Лабурашка» Азарова — квинтэссенция одновременно парадигмально устаревшего постмодернизма, смешения ради хохмы всего и вся, и попытки угнаться за трендом. Мейнстримный монстр лабубу соединяется (тоже эдакая химера) с нашим, отечественным Чебурашкой. Холст, акрил. Не то ирония над мемом, не то полное совпадение с ним. Так или иначе, умильные монстрики и постмодернистские жесты все еще представляют изрядную часть ярмарки: ненапряжно, эскапически и вроде бы в русле интернационального тренда. Однако, помимо крайностей есть и то, что меж ними. Считаю важным отметить галереи, представившие в этом году отличные стенды: это XL,pop/off/art gallery,Alina Pinsky gallery, szena, ПиранезиLAB, «Х.Л.А.М.»… Подытожим, Cosmoscow не чуждо интеллектуальное и аффективное напряжение, в пространстве которого находится место очень хорошему искусству, — это ли успех для такого коммерческого предприятия как ярмарка? Юлия Тихомирова для рубрики #критика