Post #167

сходила на выставку Маркуса Люперца в ммома, вернее сходила ещё раз, так как была там пару месяцев назад. решила сходить, помня о том, что Люперц прославился благодаря своим провокационным работам с элементами фашистской символики. короче, я сходила туда, чтобы развеять миф о том, что теперь такие картины воспринимаются так называемой жизой. и правда, увидев отдельные его картины, я вспоминала отнюдь не о войнах и парадах нацистов — я ищу не символичности а синхроничности — скорее о вещах более тонкого и жутковатого характера: например, во втором зале ммома находится картина Люперца с антропоморфным существом в маске с длинным носом. меня прожгло напоминанием о рисунках Александры Новоженовой. я ее лично не знала, но от ее рисунков мне так плохо, что я готова смотреть на них постоянно, они не выходят из головы: округлые формы, законченные линии, гладкие поверхности, жутковатые ранние диснеевские мультики, пластика выворотных конечностей. как можно так рисовать круги? я люблю то, что мне недоступно, то, что мне закрыто, что я никогда в жизни не повторю, просто потому что я не такой человек. я никогда так не смогу рисовать, нет во мне странного слома, дающего возможность рисовать такие законченные и выворотные круги. короче, Люперц из той же оперы. заигрывания с тоталитарной символикой мне понятно, я знаю, как это, могла бы повторить (ха!), но некоторые сочетания цветов: зелье колдуньи из мультиков и подмосковная грязь (последнего он точно не видел) — вот что доводит. эти повторения дифирамбического. я не могу проникнуть внутрь, поэтому мне нравится до тошноты. это европейское искусство, я не могла бы его повторить, ни в жизнь (равно как и европейскую критику, я никогда не буду писать как Краусс, например) на обратном пути зашла в музейный магазин и купила репродукцию «монументальной пропаганды» комара и меламида. 250 рублей цена вопроса и вот я уже еду в метро домой, чтобы поставить картину на стол. она напоминает мне о том, что философия — это овладение гравитацией. парящий вниз головой монумент Марксу над Большим театром.