Post #194

наверное, было бы здорово провести 9 мая как-то символично, красиво, с кинематографичными моментами. но мы стали вести архив искусства путинской эпохи и все рутинизировалось. я выпила днём джин-тоник и пошла гулять по улицам Москвы, слушая Десятникова. мимо проходили люди с ленточками на груди, иногда на ручках сумок. как-то раз в школе мой портфель кинули в унитаз школьники и сказали, что это потому что я положенную нам георгиевскую ленту повязала на ручку, а не стала носить на груди. типа проявила неуважение. я может и была бы рада выставить себя жертвой «ура-патриотизма», но это же неправда. вообще-то они просто меня не любили. ленточка была просто предлогом. им было все равно. мне тоже, но тот случай врезался в голову инструкцией (как аварийные инструкции в самолетах, я помню эти картинки). я автоматически отмечала ленты. людей с портретами на палках. в холодное девятое мая вроде как восемнадцатого (или семнадцатого, но скорее восемнадцатого) года мне пришлось иди в «курсантской» колонне бессмертного полка с портретом неизвестного (я и не интересовалась) мне Подольского курсанта. нам запретили надевать перчатки, они у меня были кожаные и красные, из маркс-энд-спенсер. вообще запретили любые перчатки. мол это кощунство. руки мёрзли. мы вытягивали палки с портретами из общей кучи в школьном коридоре. после полка они были в той же куче. я представляла многорукое и многоногое курсантское существо. я подмечала это автоматически, воспоминания были как диафильм. раньше в виде диафильмов на нашем факультете показывали произведения искусства — так сказал мне мой научный руководитель. я шла по улице и во мне клокотало желание крикнуть «эй, вы!» — зачем? а что бы я сказала дальше? каков месседж? что мне им (кому — им?) сказать? так далеко я не думала. просто на губах сквозь какую-то пленку пробивалось «эй, вы!». я так не сделала, я периодически сталкивалась взглядами с ментами и мне хотелось бы думать, что они увидели в моем взгляде что-то. но я знаю, что мои глаза выражают всегда блеклую отстранённость, неумело скрытую за эксцентричностью крапинок на радужке, если бы не крапинки, мои глаза были бы такими же бархатными, как у папы. они конечно же ничего не видели в моих глазах и не слышали «эй, вы!». почему-то в метро Китай-города менты были в красных перчатках. это парадная униформа? я вспомнила маркс-энд-спенсер прежде, чем кровь, или нет? я не могу вспомнить хронологию. меня так и не задержали.