Post #246

думаю о том, что текст — это парадоксальное вместилище возможности. возможность выбора — их всех возможных развитий темы ты выбираешь всего одну на текст (подразумеваемых может быть множество, но ведущая — одна), выбираешь слова, образы, которые лучше всего выражали бы концепт. но остаётся за рамками текста ещё больше: больше отброшенного вынуждено, интуитивно, намеренно, с сожалением. описать дверь можно по-разному, я выбираю такой-то путь. в рецензии на выставку «Вещь. Пространство. Человек» я выбрала идти от отражения в экспозиционной архитектуре, а могла бы пойти от того, что Михаил Рогинский и его красная дверь выпустили не только концептуалистов и не столько их, а ещё и А.Попова, столпника-странника, Л.Повзнера, визионера и любителя «малых голландцев», Глебову… и далее можно приводить примеры упущенного. статья — это резервуар упущенных возможностей. в чем собственно парадокс? в том, что написание статьи даёт власть выбора и при этом отягчает обязанностью делать выбор, освобождает через власть и закрепощает чувством вины за недостаточность текста. текст ВЕЧНО НЕДОСТАТОЧЕН, я никогда не довольна статьями, я боюсь их перечитывать, потому что можно было иначе. лучше. точнее. и нужно. но напиши я иначе, я сожалела бы о нереализованном также (просто поменялись бы местами реализованное и подразумеваемое). во мне недостаточно любви полюбить свои тексты такими, какие они есть, но я также благодарна за то, что всегда можно лучше, что может быть страшнее понять «все лучшее я уже сделала, дальше впрочем ничего интересного», это сродни страху «то, что обязано произойти, не произошло и я мучаюсь потому что знаю, что оно должно произойти» — параноидальный страх, безосновный, философский. но тексты! я люблю их на расстоянии: я люблю думать, что они сверстаны и опубликованы, люблю думать, что их читают и делают пометки в своих идеях, люблю думать обо всем, что связано с текстом. но я боюсь открыть и перечитать, принять данность, а не возможности. текст уже произошёл. эссе, статья, рецензия… одну тему я обычно укладываю в три статьи (Пустотная трилогия: Colta-Spectate-ЦЭМ), где последнее звено самое манифестационное, а первое — лиричное. МОСХовскую эпопею тоже планирую сделать трилогией (две статьи есть, обе в редактуре, ещё одну пишу сейчас). писать циклами мне близко, это будто бы по-художнически. или как трехчастная форма сонаты. с первым сентября! что ж, я рада вернуться в МГУ после лета, хотя практика + общение с преподавателями создают ощущение, что мы по-серьёзному и не расставались. но есть все-таки радость встречи, когда сидите в кафе друг напротив друга и молчите, играя в гляделки, а потом все вдруг становится как раньше и лучше. странно осознавать, что параллельные доселе миры: совриска и академии — сходятся, пересекаются, переплетаются, сливаются. когда на семинаре обсуждаете новую выставку в центре Вознесенского и «пепперштейн не эйзенштейн», когда космизм становится темой диплома. и когда на вернисаже вдруг встречаешь свою преподавательницу искусства возрождения. все смешалось в доме Россия. Н. как-то сказала мне: «ну, это салонный философ, вы можете лучше! не станьте салонным философом» — и сейчас моя статья называется «метафизический салон МОСХа», я не назло. правда, Н. предпоследний человек, которого мне хотелось бы злить или над словами которого я могла бы иронизировать. нет, просто видимо от чего-то там не убежишь и все такое прочее, мой стиль — апофеоз саморазоблачения. «ну у тебя стилистика пока ещё не заставляет тебя принести в жертву смысл, но на грани» — уже другой человек. и тоже отчасти справедливо. я люблю шпалерную развеску — это салон. в этом смысле я и правда салонный философ. пусть так, это, по крайней мере, колко.