Post #251

прочитала фрагмент из книги Александра Бренера «как я был фашистом» — назови он эту часть «как я был дебилом которому по приколу разрушать чужой труд» было бы честнее и менее пафосно. а уж пафосу-то в тексте много, так, что в конце стало смешно от того, какой накал страстей и какой предмет, от соотношения языка и дела: Бренер говорит, как он плевал на разных товарищей из арт-тусовки, как он «разрушал устои», как он «наступал на капитализм» и прочее. и типа это желание разрушать — это вот проблески «Адольфа и Джугашвили в голове». сильная заявка, но по факту: истории типа выставка «интерпол» (Бренер разрушил чужую скульптуру и подставил куратора), пренебрежительное отношение к публичным интеллектуалам типа Гройса и Жижека (по факту их публичности, что для Бренера сразу приравнивается к мелочности, так как истинное и настоящее всегда не стремиться высказаться, а прячется… почему-то), история с картиной Малевича в галерее в Штатах… в общем-то и все. ну да, были и другие акции, но тот самый «голос Джугашвили» оказывается на поверку просто подростковым бунтом против среды, в которой человек существовал. вот какие вы плохие, люди из арт-мира, подложу вам на стул кнопку! может это играет мой темперамент, но я не вижу смысла пытаться разрушить арт-мир, потому что это прежде всего люди. не бесстрастная система, не злые кураторы которые продают и покупают души, а люди, которые работают. да, я отношусь ко всему этому как к работе, определяющей образ жизни, и к людям в среде я отношусь как к профессионалам, ценящим свой труд. и жду, соответственно, такого же по отношению ко мне. возможно, в моменте действия Бренера казались радикальными и сильными (вроде как орать в церкви «Чечня! Чечня!»), но с дистанции это все вызывает у меня скорее жалость, нежели интерес/восхищение. оно привело ни к чему. арт-мир стоит, Чечня, впрочем, тоже. кураторы курируют, критики пишут, люди работают, люди мыслят, люди проговаривают свои мысли — это окей. «радикальные» действия и помыслы Бренера, за которые он отчитывается, выглядят удручающе уже для поколения критиков моего возраста. по сути единственные результаты выходок Бренера (именно выходок, то, любит или не любит он Гройса и Жижека или Делеза и Фуко не влияет ни на что, будем честны) — это чьи-то дополнительные часы работы, чьи-то вычеты из зарплаты, чьи-то потерянные часы времени на создание произведения. Бренер во всей своей «поэме» выставляет себя жертвой меркантильного арт-мира и цивилизации в целом. его и других таких же испортила цивилизация — подобное снятие с себя ответственности за собственную парадигму ни что иное как: это не я курил это пацаны я рядом стоял! что отличает ребёнка от взрослого (вклиню Фёдорова: именно взрослости должна достичь цивилизация, ибо детство лишь этап, оно незрело и не отдаёт отчёт своим действиям)? именно понимание долгоиграющих последствий собственных действий. подростковый бунт — это именно что непонимание причин, следствий, связей и долгоиграющих последствий конкретных решений, поступков, действий. сейчас вместо Бренера у нас есть Баевер, стоящая у грузинского филиала музея современного искусства с требованием бойкотировать его, уверенная, что этим насолит лично Зурабу Церетели, а не работникам, которых сократят и которые черт найдут потом работу по специальности. у нас есть вместо Бренера «плетущие паутину событий» организаторы, отменяющие конференции, наплевав на труд докладчиков, чтобы не замараться в ГЭСе, который посетил Путин. у нас есть критики, пишущие журнальные обзоры на выставки, добавляющие в каждом абзаце «а вообще это пир во время чумы». Бренер поздновато написал своё «фашистское покаяние». его работу делают другие люди: бесконечный марафон «подставь коллегу». у нас любят слово «фашизм», называя им все в принципе. я такие действия называю «эмоции выше рацио», это не столько фашизм, сколько обыкновенная глупость и необдуманность. прежде, чем извиняться за фашизм, стоит осознать явление, о котором много говорила моя учительница музыки, крича на наш класс и швыряя в нас наши же дневники: «не, ну вы посмотрите на себя, это же тупо-глупо!»