Post #257

астигматизм и феноменология. философские «болезненные» метафоры вошли в моду энный раз с ковидом, о слабости и вреде метафор болезни писала ещё Зонтаг, но очень мало, как мне кажется, написано о болезни как возможности. здесь я не только о внезапно появляющемся свободном времени больного, о радости не хождения в школу или адекватному обоснованию длящегося бесконечно седьмого дня недели или семи пятниц. я о хроническом заболевании, которое настолько врастает в человека, что становится его неотъемлемой частью, не метафорой, через которую он объясняет мир (окрашивая эмоционально), а призмой, через которую он на мир смотрит (безэмоционально, мы говорим о приборе, который фиксирует «с дефектом»). одна из моих невышедших статей называется «астигматический музей русского космизма», в ней рассматривается кураторское решение дать лишь намёк на музей, который зритель сам должен выстроить в своей голове параллельной экспозицией (на протяжении основной коллекции НТ определённые картины помечены красными экспликациями, которые обозначают, что эта картина входит в параллельную, витающую рядом с основной, экспозицию, помеченные картины как бы смыслово раздваиваются: первоначальный смысл / космистская акцентировка). это не что иное как дефект астигматического косоглазия: предмет перед твоими глазами как бы выделяет из себя полупрозрачного двойника, и этот двойник отплывает в сторону, пропуская через себя свет и другие предметы. грубо говоря, вот он, «мир образов», парит вверху-сбоку от мира материального. смахнуть этот эффект иногда сложно, иногда просто, чаще всего достаточно просто закрыть глаза и открыть через пару секунд. иногда эффект навязчив. по-человечески сложно оставаться материалисткой, с детства наблюдая вечные игры двойников и призраков. феноменологически это как-то так: допустим, феноменологическая редукция возможна. допустим, нужно достичь эпохе. приостановить всякие предоценки, предрассудки и не судите да не судимы будете в значении «воздержись от суждений». инструмент зрения — это инструмент естественной установки, это априорная «нормальная единица» (замечу: столь же несуществующая, сколь нереален в ипостаси большинства белый гетеро мужчина). итак, чтобы преодолеть естественную установку, нужна поломка аппарата, обуславливающего естественную установку. основной аппарат искусствоведа как минимум — зрение. мое зрение неестественно само по себе и осознается как аппарат только в случае поломки (в конкретно моем случае: по факту осознается, сломанное с самого начала). следовательно, естественная установка обуславливаемая аппаратом будет преодолена, коль скоро я пойму, что различия между парящим образом и привязанным к материи образом в моем сознании, нет. ни один из них не должен восприниматься как трансцендентный моему сознанию. постановка под сомнение начинается с вопроса: доверяю ли я своему зрению? об этом могла бы быть выставка «Котёл алхимика» в ГМИИ имени Пушкина, но там только метафоры слепоты и зрения, что довольно обыкновенно.