Post #274

сегодня папа подарил мне двухтомник «Салонов» Дидро в изумрудной обложке, теснённые «под золото» буквы, чёрный мольберт, на котором покоится имя автора и название — красивая книга, красные шрифты внутри и цветные-по-мере-советских-сил иллюстрации. 1989 год МОСКВА «ИСКУССТВО». тогда, кажется, ещё не было столько всего, но Москва и Искусство были, хотя многие уехали: уехали концептуалисты, критики, лианозовцы, много кто. а в МГУ все ещё был Гращенков, была Реформатская, был Тучков, Зверев был, да много кто из пантеона-иконостаса дедов-искусствоведов, что украшает стену кафедры. я захожу в кабинет, и Гращенков, похожий на пустынного грифа, смотрит на меня неодобрительно, будто бы на мне каждую секунду заново прерывается искусствоведческая мысль. о Тучкове говорят только хорошее, но мне параноидально кажется, будто бы и он с портретов смотрит с каким-то подозрением, ждёт подвоха. я правда переметнулась быстро: «Салоны» Дидро, хотя начинала с ультра-совриска. «знать восемнадцатый век — это кодекс джентльмена, вам бы пришлось так или иначе, раз уж современное искусство…» — «я азартный человек, поэтому вытяну эту тему как минимум из принципа. и вообще мне правда интересно». есть резон доверять человеку, что так легко и играючи прыгает из совриска в восемнадцатый век и обратно? эта салонная (пейоратив) легковесность — есть смысл доверять этому? — перешептываются портреты, стены, трещины в стенах, петли на дверях кабинетов, преподаватели, студенты, но вообще-то наверное только я веду этот полилог. мне нравится быть под подозрением у самой же себя, это стимулирует трезвость мысли и желание работать. так вот портретов Гращенкова в Университете много, во всяком случае там, где я хожу: такая сцена была в «Короле Льве», где в саванне чуть не умер Симба и его чуть не сожрали кружащиеся над ним стервятники. об этом я думаю в Лазаревском кабинете во время семинаров по ренессансу. вот сейчас я скажу что-нибудь крамольное, и от меня останутся распотрошенные останки, как от лисоньки из фильма Ларса фон Триера «Антихрист». но парадоксально это интересно, я хочу быть тут, несмотря на призраки и иконостасы, а может и благодаря им, «я азартный человек». в понедельник я читаю доклад на тему: «Джованни Баттиста Пиранези: романтическое, классицизирующее и постмодернистское прочтение темы руин» во вторник я читаю доклад: «тема руин в живописи Мазо ди Банко, Андреа Мантеньи и Леонардо да Винчи: дифференциации и сближения» мне кажется, что я витаю вокруг схожего: музеи, руины, салоны, салоны, руины, музеи — что угодно только не фуколдианская трактовка, это слишком в лоб! вышел номер Художественного Журнала с моей статьей. перечитала статью и кажется вздохнула за все перечитывания раза три не больше. вроде хорошо. читать можно жить можно. некоторые моменты мне понравились, где-то я бы написала уже иначе. заметила: из биосправки, что я присылала, убрали «студентка МГУ, исторический факультет, отделение история искусства» — я не знаю почему, видимо не в престиж изданию выставлять на показ факт написания статьи студенткой. значит, надо дорасти до доктора наук и доцента. это так или иначе в планах, да и я не в обиде, всех можно понять. обижаться было бы мелочно и глупо (и тупо). это просто будто бы сигнал: как портрет Гращенкова, осуждающе глядящий со стены. вырезанный пункт из биосправки, свой среди чужих чужой среди своих. ретуширование идентичностей, матовый блеск пары граней кристалла личности: где-то больше искусствовед, где-то больше критик. нужные пропорции как в коктейлях. шарм критика в искусствознании, шарм искусствоведа в совриске, но не смешивать. не смешивать — золотое вернисажное правило как милое ложится на академическую работу.