Post #364

тот, кто хочет проникнуть вглубь предмета, считая, что это единственный путь к осмыслению сущности этого предмета, не понимает, сколько загадок таит поверхность. меня завораживают защитные стекла в музеях. не меня одну: сюрреалисты смотрели на застекленные произведения Лувра. стеклянная пирамида в музейной архитектуре — пародия на древнейшее кладбище-усыпальницу, пирамиду фараонов. пирамида, масса, громада + беньяминовский пассаж с остеклением, витрина-экран для фланёра — вот вам модернистский музей, формульно разложенный на составные. но все же, есть что-то такое в стёклах, в фарфоровых статуэтках, в граненых стаканах. это блики. это крошащийся свет. это зацепки для глаза. свойства — они в глазу интерпретатора или в самой вещи? вопрос вообще-то не из лёгких, я не знаю на него ответа. иногда мне кажется, что у меня повреждённый хрусталик. генетически я предрасположена к катаракте. взаимодействие света и зрения с поверхностью, кажется, ещё более загадочная вещь, нежели проникновение вглубь. по крайней мере кажется, будто бы это то самое на виду (на поверхности), на которое почему-то не обращают внимание, а оно-то и важно. поверхностны свидетели зримого — и чем это плохо? по поверхности сложно скользить, поверхность облизывают глазами. в этом есть странная интимность, которая уходит от банальности эротики проникновения. все, что бликует, привлекает мое внимание, раззадоривает любопытство. из птиц я сорока. Хайдеггерианская поломка, если уж честно говорить, довольна груба. груб даже сдвиг, даже обожаемый мною шифт. потому что можно представить себе виртуоза, который обласкав предмет глазами, может понять его. хирургический сдвиг, пинцетная работа взломщика меркнет на фоне недотрагивания, что сродни левитации. путешествие света по поверхностям — тонко, изящно. возможно, с пиететом… как хорошо усилием воли заставить себя остановить руку в миллиметре от холста! я ПРЕДСТАВЛЯЮ как дотрагиваюсь щекой до шпалеры, но я не хочу на самом деле их трогать. «Noli me tangere»