Post #388

российские музеи всегда казались мне странными. я начала посещать их в 16 лет до этого побывав в большинстве крупных музеев Европы. долго не могла понять, что меня беспокоит в российских музеях и особенно в Пушкинском. недавно основательно обдумав этот вопрос, я поняла, это было слишком элементарно, настолько на поверхности, что я даже не заметила: их экспозиция не меняется. разве что редко-редко один экспонат уходит в реставрационку и его меняют на собрата по региону и периоду. в Новой Третьяковке экспозиция динамичнее, но тоже расфасована по школам, периодам и иногда мастерам (зал Шагала, зал Кандинского, Малевич и школа). кардинальных изменений нет. ГМИИ всегда был "нашим музеем". об этом говорили все преподаватели: на семинар идем в наш музей - мы имеем на это право, ведь Пушскинский и правда музей для Университета и даже именно для искусствоведов из МГУ. конечно же наши преподаватели (все, кроме одного) бесились из-за реэкспозиции. я не понимала: ГМИИ не был моим музеем, мои претязания и сантименты были связаны с Тейт Модерн и Новой Третьяковкой. потом, на третьем курсе, начав заниматься "старым искусством", я распробовала себя в ГМИИ и ГМИИ для себя. музей формации реэкспозиции открылся для меня. сами блоки а ля белый куб явно подсмотрены у Уффици, но не это сейчас важно. это было новым. реэкспозиция создала зазор, в который у меня был шанс пролезть: музей больше не принадлежал моим преподавателям - он свободен и мог принадлежать мне, вековая пыль выметалась, призрак Гращенкова не витал в залах, семинаристы путались. я ловко лавировала между не самых изящных белых блоков фальшстен. мои предшественники застревали в швах экспозиции, злились, ругались. в доме не осталось хозяев и я наконец вздохнула там свободно. потом пришла Лихачева. нам, студентам МГУ, устроили с ней встречу. она сказала, что "сметет нахер все, что настроили на первом этаже", имея в виду именно реэкспозиции. я спросила: будет что-то новое или она сделает все как раньше. она ответила, что сделает как раньше, ведь зачем вообще менять. я возразила: это ретроградство и дискурсивная трусость. я подумала, что это желание угодить тем искусствоведам, которые поняли, что они больше в доме не хозяева и которые не хотят уступать место мне и таким, как я. я сказала, что считаю, что основную экспозицию нужно менять каждые пару лет и приглашать внештатных кураторов/художников/музеологов для этого. потому что иначе мы станем душнилами и догматиками как многие искусстоведы до нас. она сказала, что музей - не место для такого и его миссия "воспитывать вкус". интересно, изящный или готический? я спорила до конца. замечала взгляды однокурсниц, закатывания глаз и взгляд кураторки нашего курса от музея за спиной: "не спорь с директором, не позорь Университет". к черту директоров, с которыми нельзя спорить! к черту музеи, в которых невозможны реэкспозиции! к черту науку, если ученому нельзя раскачивать лодку! может быть вам, дорогие мои соучащиеся, выросшие в ГМИИ, это и непонятно, но я тут на птичьих правах. вопрос нестатичной экспозиции и текучей коллекции в том числе и "старого искусства" разбирала еще Бишоп (с политической точки зрения), а мы тут, наследники Федорова-Давыдова, боимся. даже неловко что ли. держимся за музей слепков - ну это же просто смешно. симулякры, господи, вот что такое ваши слепки! и Давид ваш в том числе. пусть она снесет нахер все, что было, это не поможет, слишком поздно спохватились: ящик Пандоры открыт из него выползают и вылетают капричос Гранвиля, зазор слишком долго зиял, так что я уже тут. ГМИИ для искусствоведов из МГУ и правда святая святых. в какой-то момент должны появиться еретеки. вот такой тезис: музей не храм, а полигон, место для экспериментов ради искусства. может пресловутая реэкспозиция не столь удачна, но она показала, что музей может быть интереснее, чем продолжение аудитории, что музей готов принять новых хозяев!