Post #42

кабалевский ел детей. и даже после смерти. например, меня. я помню портрет кабалевского в кабинете музыки, он висел высоко над кафедрами, и наша учительница говорила, что она была его ученицей. многое объясняет. как-то даже сочувствую ей, но себя мне жалко больше. ещё лучше я помню новеллу, которая как-то сама собой обрела приставку «похоронная». так вот я играла ее на третьем курсе музыкальной школы, ее и «болезнь куклы» - позитивный мне подобрали репертуар. новелла была посвящена деревне хатынь и мне на это было абсолютно все равно. я помню, как представляла красные разводы на воде, пока играла, пьеса вся расходилась кругами закатной воды и там точно не было сожжённой деревни. я передерживала педаль, потому что в этом было что-то такое акварельно-трепетное. кабалевский тенью стоял надо мной, я не помню его черт, я даже лица не помню, но помню, что с меня требовали каббалический труд и «memento хатынь». кабалевский определённо ел детей.