Post #422

сегодня в Москве должны быть масштабные проверки систем оповещения об экстренных ситуациях. я сижу в библиотеке иностранной литературы и думаю о том, как я хочу, чтобы сигнализации сработали сейчас. все вышли бы, выбежали, вышагали вовне, потому что это логичное действие при тревоге. все сделали бы вид, что мы реально горим. если бы мы реально горели, я бы скорее всего тоже выбежала еще и одна из первых. но так - осталась бы. я бы тихо легла между стеллажей и представляла бы пожар. как бы эти книги горели. идеальная ситуация: учебная пожарная тревога - все делают вид, что верят в то, чего нет, я могу свободно представлять разрушения и все этому подыграют. у меня нет фантазии, но отличное воображение: любое даже почти потенциальное качество вещи я могу взвинтить до предела. горение, трескание, разложение, шумливость, пустотность. у меня низкий болевой порог, но я часто думаю о воображаемой категории боли, насилия, уничтожения. многое из того, что я делаю, можно отнести к категории самосаботажа: есть люди, которые будут ломиться в двери, за которыми им заведомо не рады, а когда проникнут внутрь, будут сидеть и плакаться о своей роли изгоя. "так не этого ли ты хотела?". "ну, этого". в голову часто приходит мысль о пожаре в музее. или о том, как картины срываются с петель, лопаются защитные стекла. я знаю, что этого нет, но менее реальным для меня это не становится. такие вот фантазмы. все еще нет тревоги. все еще цела книга Селима Омаровича Хан-Магомедова передо мной. я не ненавижу музеи, книги и прочие вещи, которые уничтожает мой навязчивый фантазм. этот фантазм для меня важнее всей прочей идентичности, личности, происхождения: мне все равно на чужую идентичность, на свою - мне не все равно на свойство горения, на то, как бумагу режет стекло, на стекающее на пол стекло некогда обрамленное, на реально целые, но воображаемо разорванные холсты. на уничтоженные двойники произведений искусства, на проткнутую дирижерской палочкой музыку. я не знаю, что с этим делать и нужно ли делать хоть что-то. меня не занимают вещи, которые должны бы занимать. почему должны? всех вокруг будто бы занимают. круг самосаботажа и гордыни замыкается. а кому расскажешь - точно запишут в откровенно сумасшедшие. я бы хотела поговорить об этом с искусствоведом: какие навязчивые образы, фантазмы, идеи преследуют искусствоведов?