Post #444

видит Бог, я не хотела лезть в эту Гиенну огненную, но она манит: ГМИИ. интервью Лихачевой глянцевому журналу «Москвичка». я не люблю комментировать то, что уже раскрыло себя в качестве обычного эпатажа, а не в качестве позиции личности или дискурсивного вклада в дискуссию, но видимо некоторые вещи стоит проговорить: 1. есть эпатаж, а есть эксцентрика — эти понятия часто путают, поэтому я хочу определить для себя границы того и другого. эксцентрик — человек, который даже во враждебной обстановке не может не отстаивать свою личность и свою позицию, вопреки устоявшейся доксе и «хорошему вкусу», прочим трюизмам. эпатирующий человек также может показаться выбивающимся из обстановки, но его поведение обусловлено не отчаянным желанием (и необходимостью) нести свою правду, свои идеи и свою личность, а некими прагматическими установками: вроде желания запомниться, отвести взгляд наблюдателей от чего-то более важного, прикрыть невозможность сказать что-то существенное. ключевое отличие эксцентрика от эпатажного — наличие у эксцентрика собственной линии, идей и личности. поэтому эксцентрик — почти всегда человек трагический, а эпатажный человек вполне может успешно и счастливо жить даже внутри бюрократии и казенщины. эпатаж идёт не от безысходности, а от расчета, поэтому указывание на нелепость эпатажа такого человека не ранит. это не личность. это манера поведения. 2. Музей — это не МФЦ, не завод и не парк развлечений. музей — это музей. поэтому и директор музея должен качественно отличаться от сантехника, от менеджера и от чинуши. человек, работающий с искусством, должен быть личностью, а не функцией (впрочем, можно выбрать путь Бакштейн-функции, но я не советую). искусство — это предмет, требующий личной жертвы и личной сознательности. 3. идеологическая политика современной российской власти — политика «пустого знака», который свободно парит в пространстве над означаемыми и может, в зависимости от точки зрения, свободно лечь на всякое означаемое и ему подойти. это подход функции, а не подход личностей. личность может ошибиться, личность может быть неприятной, сволочью, попросту жестокой — но это будет личность. функция лишена возможности влиять на контекст, к которому она приложена. директор-функция — это прямой путь к деградации музея, ведь отсутсвие четко сказанной позиции и всеядность без какой-либо программы чревата итогом, аналогичным тому, какой мы имеет во внешней политике нашей благословенной страны. 4. Россия не Родина слонов, а ГМИИ не музей, в котором «все есть». «универсализм» не может быть политикой музея, ведь все собрать все равно невозможно, а политика «и нашим, и вашим» только вводит людей в заблуждение. лучше честно сказать: у меня такая-то позиция, поэтому во время моего руководства музей будет двигаться в соответствующем направлении. сейчас так. следующая личность во главе музея поменяет программу. 5. постулируемое отсутствие позиции лишь скрывает реальную позицию: и эта позиция — жуткий цинизм. 6. критик может дружить с художниками, директор может коллекционировать, куратор может влюбляться в художников — иначе выхолащивается необходимая арт-процессу чувственность и — повторюсь — личностный вклад. без приоритетов личности критика не может быть критикой и политика музея становится простой бюрократией. 7. да, замалчиваемых тем быть не должно. но если уж говоришь, говори прямо и четко, сложно и честно, а не обтекаемым языком чиновника. 8. ресентимент это очень плохо, он имеет печальные отложенные последствия. «рашахейт» во многом преувеличенная история. говорю как человек, статьи родителей которого сейчас выходят в иностранных журналах 1го квартиля. приятно чувствовать себя главными страдальцами мира, но это сейчас явно не так. 9. в истории остаются личности, а не функции, музей меняют и способствуют его развитию именно личности. со своим вкусом и со своими приоритетами, которые, безусловно, влияют на музей — и это правильно, и это здорово. 10.