Post #48

мы стояли, облокотившись на стену, на побелённую стену, обращались формально друг к другу, но при этом изучали ладонями нашу общую опору, она, таким образом, становилась своеобразным медиатором. обращались друг к другу но не только. побелку хотелось ощутить под ногтями, но предвестие неприятного ощущения меня остановило. по стене прожилками шли гегелевские цитаты и «это вот что такое, что мы вообще об этом должны думать? смотри-ка, джулия, топор!» «это портрет пепперштейна в красной рубахе» - я не ответила так, я вообще не ответила, меня всё сильнее увлекала стена, потихоньку обретавшая свой голос. мне так нравится пол на этой выставке. такой дурацкий, прелесть! вдруг меня стали посвящать в тайну, я поняла это по заговорщическому тону. стена потемнела. «гегель писал феноменологию духа во время медового месяца!» шаманская передачка в тамбуре вернисажа. племянник чародея - именно книга, клайв льюис автор, там был алхимик, собственно, чародей, вот, вот на кого похож был мой собеседник! - это я подумала потом. а тогда я думала о том, что это всё то, что я должна услышать на экранах показывали летучих мышей в фильтре негатив. я показывала припрятанную в портфеле книгу элвина люсье, там было про мышей. и вообще это про музыку.