Post #484

#смотритесами Юлия Тихомирова о групповой выставке «Жизнь плотская» в галерее pop/off/art 2.0. Часть 1: Галерея pop/off/art открыла новое пространство выставкой «Жизнь плотская» (отличная тема для гедонистического района Патриков), которая не просто показывает различные варианты презентации пластики человеческого тела в живописи, скульптуре и графике российских художников второй половины XX века, но и выходит к теме метаморфоз тела, диалектики живого и искусственного, натурного и фантасмагорического, естественного и аллегорического. Современное искусство после негативной эстетики западноевропейского модернизма и концептуализма обратилось к позитивной аффирмации тех или иных априорных позиций, связанных чаще всего с идентичностью художников. Современный общемировой тренд тяготеет к позитивному осмыслению различных аспектов человеческого (прежде всего художнического) «Я»: будь то сексуальность, национальность, гендер и так далее — большинство из наиболее востребованных тем в современном искусстве связано так или иначе с телесностью. Однако, невозможно забыть уроки постмодернизма, уроки сложности и деконструкции: всякая идентичность, в том числе и материальная, плотская, неустойчива ввиду своей сконструированности и зависимости от взгляда наблюдателя. Телесность склонна к метаморфозам — вот лейтмотив «Жизни плотской». Благодаря кураторской работе Анастасии Котельниковой советские художники второй половины XX века вступают в резонанс друг с другом и подразумеваемыми собеседниками из истории искусства. Темой этого симпозиума становится изменчивость как понятия тела, так и его зримых характеристик. Показательным диалогом представляется сопоставление картин «Бег» (1993) Андрея Гросицкого и «На берегу» (1966) Ивана Чуйкова. Гросицкий изображает шарнирный манекен, куклу, которую использовали художники при изучении пластики человеческого тела. Наиболее известное изображение такого манекена в истории искусства принадлежит живописцу школы Венецианова Федору Михайловичу Славянскому, изобразившему в углу кабинета своего учителя как раз такую куклу в ее unheimlich (нем. «жуткий») динамике: издали манекен можно принять за живую крестьянку, но вблизи становится видно, сколь обманчиво наше представление о живом и человеческом. Гросицкий не пытается выдать куклу за человека, он подчеркивает ее игрушечность, уязвимость под давлением внешнего, из-за которой она принимает ту или иную позу. На картине «Бег» манекен уподобляется скорее муравью, лишь подспудно сохраняя связь со своим благородным ампирным прошлым. Позу куклы Гросицкого в величественном, мерном варианте повторяет одна из фигур картины «На берегу» Чуйкова. Золотые маски-лица у него нарастили себе бронзовые, полые тела. Композиционно они отсылают к символизму рубежа веков, но живопись драпировок и исполнение тел, которые асциллируют между мягкостью живой плоти и твердостью античной маски, напоминает «Римлянок» де Кирико из ГМИИ.