Post #526

«Понимаете, что сделал Константин Тон? Вот это суть потеря середины, потеря тектоники и конец романтизма. Это бюрократическая монотонность: терема-терема-терема-терема-терема-терема-терема-терема-терема-тюрьма-тюрьма-тюрьма». я постоянно прохожу мимо Кремлевского Дворца, когда иду домой, каждый раз, возвращаясь домой одна, я мысленно произношу скороговоркой-кругометом: терема-терема-терема-терема-тюрьма-тюрьма. Господи. Блять. Бархин — Известия. меня тошнит и только сейчас, когда зажглись фонари и глазированный снег заблестел, я смогла заплакать, дать выход тяжести, дать глазам почувствовать острую болезненную колкость. Мордвинов — расширение улиц за счёт сдвигания домов. скамейка плывет и пальцы непривычно расслаблены. я даже не знаю, кому тут звонить, кажется, мои слёзы уже всем очевидны и даже не вызовут интереса. Жолтовский — дом на Моховой, 13, гвоздь в крышку конструктивизма, который опустился вместе с гробом. — Наша скамейка могла бы стоять не у ХХС, а у Дворца Советов и мы бы постоянно говорили тут. — А разве габариты Дворца позволили бы оставить скамейку? — По моим рассчетам да, мы бы сейчас сидели у подножия зиккурата. России последний евангелист я Голгоф, принимаемых за Пречистенки. сегодня небо было таким же белым, как и 24 февраля 2022 года. проснувшись, из окна я видела кусок белизны, а на зеркале напротив кровати красовалась красное приглашение на выставку «граждане космоса». уже два года висит, я его так и не сняла. я иду по Остоженке, параллельно Пречистенке. Новая Третьяковка — Шевердяев и Сукоян. полигон невостребованных проектов. самосожжение народоволки. восстание Редько. paix. визг монтажа. холодный травертин жжется.