Post #725

выставка Виктора Попкова в новом корпусе ГТГ (новой Новой Третьяковке или даже Сверхновой Третьяковке) унылая. сам Попков, впрочем, тоже, но в хорошем смысле: художник самобытно уныл, тогда как выставка посредственно унылая. в лучших работах Попкова цвета и фактура вязкие, даже тонкие фигуры меланхолически лапидарны. меланхолия ассоциируется у нас с истонченностью, с нервической линией, графичностью контуров, блеклостью колорита, в конце концов с аристократичностью, - Попков являет нам меланхолию иного рода. лапидарность его фигур лишена витальности: они, напротив, набухают от накопившейся болезненной сонливости. тела копят усталость. утомленные души заключены в порой сильные, порой одутловатые тела, а порой и в колоссальные контуры. эта меланхолия не юного аристократа, но выходца из рабочих, крестьянского отпрыска, художника-трудяги. в наиболее сложных своих произведениях он лишает этих людей простоватой живиальности, в коей они оказались заключены по вине советских штампов. эти неловкие фигуры плохо стоят на земле. но отчего эти люди не летают как птицы? или хотя бы как полетевший интеллигент Комаров. знает ли ответ на досужий вопрос сам Попков? так или иначе его герои влачат полет в вязкой невесомости, зависают в плотном мареве. они дезориентированы, но почему-то либо блаженно-спокойны, либо насторожены, а вовсе не испуганы. я думаю потому что все это сон. Попков - художник вязкого сна. выставку дополняет фильм с саундректом резонирующим и пафосным, он слышен даже в самом конце экспозиции. и все же в голове моей звучала другая песня: «десятый сон без задних ног / младенец, праведник, сурок / прилег на час, а сплю три дня / и сонник душит, как змея / <…> / плескай водой, тряси кровать / мне с каждым днем страшнее встать!» считающийся одним из плеяды художников сурового стиля, Попков ближе по настроению к меланхолическим 70-м, вот только он абсолютно лишен самозабвенного их истонченного элитизма. он наделил этим привилегированным чувством рабочих, крестьян, самих «суровых», - благородный Робин Гуд страданий