Post #904

Предметы в пространстве ничем не обведены. Эта, казалось бы, очевидная вещь не так-то просто укладывается в голове. Естественное пространство, вне взгляда воспринимающего, не содержит в себе линеарных очерковых контуров. Оттого художественная графика в еще большей степени, нежели плотная живопись, отдалена от миметической функции. Линии и черточки графика столь же далеки от обыденной предметной реальности, сколь и буквенные знаки писателя, пытающегося описать увиденное. Именно очерк способен создать впечатление абсолютно иномирного, описанного разве что в священном писании. Тимофей Караффа-Корбут представляет не графику, но очерковую живопись. Проступающие сквозь белизну холста радужные линии очерчивают пустоту и складываются в образы: Лика и Главы — в случае выставки «Претерпевый до конца той спасен будет». Монументальные размеры резонируют с тонкой графичной манерой, переливающиеся, мерцающие и пульсирующие контурные всплески цвета также отличают работы Караффы-Корбута от привычного образа очерковой гравюры. Радуга в качестве очерка — странный, тонкий прием, вызывающий в памяти одновременно оптические фокусы, эстетику светомузыки на рейве, а также божественный свет. Ослепительная белизна холста, впрочем, в этих работах Караффы-Корбута тоже не так проста: приглядевшись, можно увидеть белые швы. Щербатые полотна шрамированы замазанными контурами предыдущей работы. И Лик, и Глава были написаны на одном холсте, разрезанном художником. Разглядывая записанные линии, можно предположить, что прежде там был пейзаж. Быть может то был райский ландшафт до грехопадения, символ начала начал, первые библейские страницы. Позже его перекрыл уже Новый Завет. Практически литературный буквализм. В «галерее корней» произведения Караффы-Корбута экспонированы на черном полотнище, ставшем своеобразной рамой для белых холстов. Черным прямоугольником внутри белой «рамы» было самое известное авангардное произведение-«икона» — «Черный квадрат» Казимира Малевича. Здесь цвета рамы и картины поменялись местами, спекулятивно рассуждая, можно назвать такой способ экспонирования негативом «Черного квадрата». Картина Малевича, кстати, тоже расходится трещинами: сквозь ровный слой краски проступают более светлые ранние работы. Кажется, что абстракция Малевича и фигуративные работы Караффы-Корбута несоотносимы в степени своей радикальной отстраненности от зримых вещей и явлений. Но вспомним: реальность не очерчена контурами — художник пишет контуры, которые очерчивают иномирную пустоту.