Post #196

Составленные по методу Гэллапа опросы не раз доказывали свою предсказательную силу, но важно понимать, что они были созданы для применения в условиях свободных и конкурентных сообществ. Репрезентативность опросных данных, полученных в автократиях, может вызывать большие сомнения. Давайте разберемся, почему. 1. Мы ничего не знаемо позиции отказавшихся от участия в опросах. Важное условие репрезентативности опроса — равные шансы каждой из единиц генеральной совокупности на попадание в выборку. То есть если в выборке должно быть двадцать 20-летних работников промышленности, то каждый из 5 миллионов проживающих в стране пролетариев такого возраста должен с одинаковой долей вероятности претендовать на попадание в ее состав. В противном случае выборка может быть «перекошена»: если собрать интересующих нас респондентов из числа жителей одной деревни, то они, скорее всего, будут высказывать схожие позиции. Хорошо известно, что большая часть людей, до которых удалось добраться социологам, отказывается от участия в опросе. Уже в 2014 году Американская ассоциация исследователей общественного мнения констатировала, что если несколько десятилетий назад на один отказ от участия в интервью приходилось примерно одно согласие, то теперь соотношение изменилось на 3 и более к одному не в пользу согласий. То есть выборки соцопросов формируются примерно из 25% генеральной совокупности. Но вообще-то отказ от участия в интервью — это нормально. Человек может спешить по делам или просто не считать для себя важным участие в опросе. Не ответит один 20-летний студент — ответит другой. Однако это работает ровно до тех пор, пока мы не предположим, что отказывающимся от участия в опросе может быть присущ какой-то признак, который не так ярко представлен среди согласившихся на участие в исследовании. Живущие в авторитарных системах люди прекрасно отдают себе отчет в том, что любое относительно публичное высказывание позиции, идущей в разрез с «официальной» точкой зрения властей может повлечь за собой неприятные последствия. Также они могут предполагать (и часто вполне справедливо), что большинство социологических центров связаны с государством, что делает ситуацию еще более опасной. А значит лучшая стратегия при столкновении с улыбчивым социологом — вежливо отказаться от участия в опросе. Весьма возможно, что среди «отказников» гораздо больше тех, кто не поддерживает текущий режим. Соглашаются на участие в опросе, напротив, в основном те, кто лоялен режиму и не боится санкций за свои слова(даже если санкции существуют только в их воображении). 2. Опрашиваемые могут скрывать свои предпочтения. Новые проблемы возникают, когда социологам все-таки удалось добиться согласия от потенциального респондента. Хорошо известно, что в авторитарных режимах некоторые из них будут склонны фальсифицировать свои ответы. В 2017 году политолог Маркус Танненбергпроанализировал ответы более чем 140 000 респондентов из 36 африканских стран и пришел к выводу, что люди склонны предвзято отвечать на вопросы, если считают заказчиком исследования правительство. В таком случае опрошенные демонстрируют более высокий уровень одобрения деятельности лидера, правящей партии или полиции. При этом чем менее демократична страна, тем более очевидна такая зависимость. В 2019 году тот же Танненберг изучил самоцензуру на примере Китая, использовав метод «опросного эксперимента». Сначала респондентам задавали прямые вопросы о поддержке правительства, а затем косвенные — об одобрении всей политической системы в целом и отдельных политически значимых государственных программ. Выяснилось, что 24-26% респондентов на самом деле критически относятся к режиму, хотя и декларируют его поддержку при «лобовых» вопросах. В российских реалиях также предпринимались попытки выявить разницу между декларируемым и реальным одобрением элит. Так, в 2012 году лаг между зафиксированной в соцопросах и реальной поддержкой властей мог достигать 20%, а в исследовании 2015 года количество респондентов, которые скрывали свое несогласие с президентом, оценивалосьв 6-9%.