Post #228

«Глубинный русский народ», смотрители маяков и орнитологи Когда только начинал вести этот канал, предполагал, что буду писать сюда и о прочитанных книгах. Потом почти все на моей полке стало иметь отношение к политике, и необходимость отделять ее от темы «книги» была исчерпана. Иногда этот факт вгоняет меня в депрессию: я скупаю все что попадается под руку в «Подписных». Это совсем не означает, что потом удается найти силы погрузиться дальше десятой страницы, но несколько дней назад получилось: сидел до четырех утра со сборником статей журналистки «Таких дел» Евгении Волунковой «Подтексты. 15 путешествий по российской глубинке в поисках ответа», попеременно плакал и смеялся, решил поделиться с вами рекомендацией и мыслями. Волункова пять лет ездила по стране и записывала истории простых людей, которые попали в непростую ситуацию (как мать с ампутированными ногами, которая убила мужа после бесконечных побоев и была де-факто оправдана судом) или необычные обстоятельства (как орнитологи, которые живут на Куршской косе и занимаются отловом птиц). Это не просто сборник интервью. Корреспондентка старается «вживаться» в шкуру своих героев. Например, проделывает многочасовой путь до школы с почти слепой девочкой из крошечного поселка, чтобы понять, что она чувствует каждую неделю. Конечно, в основном от сюжетов сжимается сердце. Но они точно полезны: по моим наблюдениям, мы часто не понимаем страну, в которой живем. Еще в начале десятых замечательная Зубаревич писала про «4 России». Это натяжка: «Россий» гораздо больше, и даже если вы родились в глубинке, а потом переехали в мегаполис, то, скорее всего, плохо представляете себе жизнь большей части населения страны прямо сейчас. Не хочу, чтобы мой тон показался менторским, — я сам почти ничего не знаю: родился и вырос в Петербурге; да, подолгу работал в небольших удаленных от столицы городах, но это лишь маленький фрагмент общей картины. Чем чревато такое неведение? Первое. Представлением о том, что существует некая целостная общность под названием «народ» или «страна», которая гипотетически может обладать едиными интересами. Даже в ваших семьях наверняка есть совершенно не похожие друг на друга люди, которые расходятся во взглядах на любой предмет. Что уж говорить про 144-миллионную громадину. Слышите фразы в духе «США заинтересованы в…», «Французы хотели бы…» — бегите. Попытки упаковать сотни тысяч уникальных установок в единую волю почти всегда приводят к игнорированию индивидуальных интересов и трагедии. Тексты Волунковой как раз о том, какими разными могут быть россияне, живущие в соседних деревенских домах. Теперь про «глубинный русский народ». Претендующие на образованность люди склонны впадать в две крайности: демонизировать жителей глубинки или предполагать, что их священный долг — «пойти в народ», чтобы донести до простодушных обывателей светоч знаний. В первом случае тревожный интеллигент видит в каждом шокающем собеседнике сторонника самых человеконенавистнических идей и бежит собирать чемоданы, потому что «в этой стране никогда ничего не изменится». Во втором — верит, что перед ним всего лишь наивное дитя, во время спора с которым надо пару раз процитировать Бодрийяра, и оно под грузом этого сакрального знания сразу займет «верную» позицию. Естественно, и то, и другое отдает шовинизмом и попросту безграмотно. Не бывает навечно «испорченных» народов, а Бодрийяр в масштабах страны может интересовать только пару сотен тысяч гиков (которые при этом могут оказаться жителями поселка в Заполярье). Поэтому я думаю, что стоит много ездить по стране, много читать о стране и много говорить с теми, кто эту страну населяет. Это может быть приятным, Волункова пишет как раз про по-настоящему хороших «русских». Объять необъятное не получится, но сомнений в его необъятности точно станет меньше. Что еще почитать у Волунковой: История ненецкой дизайнерки, чьи наряды оказались на страницах Vogue 👗 Как живет одинокая смотрительница закрывшегося маяка на Белом море 💡 Как добровольцы ищут потерявшихся в тундре 🆘