Найти похожее

Нигматуллина Т.А., Вельц Р.Я. «Искусство слова. Хрестоматия по судебной риторике» (2017) Цель настоящего пособия – оказание помощи в приобретении определённых умений и навыков в подготовке и произнесении судебной речи, в управлении вниманием судебной аудитории. Хрестоматия включает тексты судебных речей – как адвокатов, так и прокуроров – начиная с античной эпохи и заканчивая выступлениями юристов наших дней. Эти тексты дают возможность познакомиться с искусством судебного слова, логичной, аргументированной подачей материала, риторическими приёмами, которые использовали практикующие юристы, необходимыми для того, чтобы говорить не только грамотно, ярко, выразительно, но и убедительно, аргументированно. ▫️Скачать #литература

В « Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» Р.Л. Стивенсона большая часть действия основана на вере адвоката мистера Утерсона в то, что завещание, составленное Джекилом, оставляющим все Хайду, было действительным. Эта вера, в свою очередь, была вызвана убеждением Стивенсона в том, что английское и шотландское наследственное право одинаковы. Стивенсон ошибся: хотя завещание было бы действительным в соответствии с шотландским законодательством, оно не было действительным в соответствии с английским законодательством. Таким образом, большая часть поведения Утерсона в этой истории кажется ненужной. Об этом статьи Л. Каца в Электронном журнале юридической истории. 2022. № 26(65). #литература

Каждый год в преддверии праздника Великой Победы я читаю о войне и делюсь этим на канале. Можно посмотреть заметки за 2023й, 2024й, 2025й годы. В этом году я прочитал книгу Акияма Хироси (псевдоним) - "Особый отряд 731". Это история японского мальчика, которого со средней школы отобрали в секретный отряд. По началу он и его сверстники не понимали назначения их службы, хотя и насторожились секретностью части и необычайно хорошими условиями. Военная служба была скорее похожа на обучение в медицинском институте. Детей обучали основам медицины, бактериологии, оперированию животных. Затем их стали допускать к работе с чумным материалом. "В душе у меня постепенно росла тревога, так как я не понимал еще смысла работы по размножению бактерий. Я рассуждал так: "Если все это служит делу медицины, призванной охранять жизнь людей, то она должна как-то содействовать мерам борьбы с заболеваниями. А здесь, наоборот, размножают опаснейшие бактерии"". Через какое-то время парень узнал, что главный секрет отряда 731 - опыты на людях. В книге подробно описаны все зверства японских медиков, а также примеры использования бактериологического оружия для заражения мирного населения. Так, однажды молодых солдат взяли на ознакомительную экскурсию в китайскую деревню, находившуюся недалеко от места дислокации отряда. Истинную цель похода они узнали уже после: "Сагава, как и следовало ожидать, покорил всех ребят знанием их родного языка. Достав из вещевого мешка сладкие пирожки с бобовой начинкой, он оделил ими каждого. Со стороны это выглядело бы довольно трогательно, если бы не странное выражение лица Сагава: оно выражало жестокость и какую-то напряженность. Но тогда я не придал этому почти никакого значения, хотя и должен был знать, что угощение ребят — один из приемов работы диверсионных групп, как это показывали нам в одном учебном кинофильме...Прошло несколько дней. Однажды утром мы, придя на службу, заметили необычное оживление в секции. По коридору взад и вперед сновали озабоченные вольнонаемные. По отрывочным словам, доносившимся из лаборатории, я понял, что в деревне, где мы были, вспыхнула чума. С ужасом я вспомнил зловещую улыбку на лице Сагава в тот момент, когда он раздавал детям сладкие пирожки. Оказывается, наша прогулка также преследовала цель проверить эффективность одного из методов распространения инфекционных болезней". После того как СССР объявил войну Японии, отряд в срочном порядке ликвидировали. "Чтобы не оставалось живых свидетелей, которые могли бы рассказать о существовании необычной тюрьмы, заключенных умерщвляли цианистым калием, отравив им пищу. А тех, кто, предчувствуя беду, не принял в тот день пищи, расстреливали из пулеметов через окошки в дверях для передачи пищи. Раненых потом добивали из пистолетов". Эта небольшая книга открывает очередную страницу ужасов военного времени. История написана по воспоминаниям, но довольно точно, чему есть документальные подтверждения. Так, можно прочитать материалы Хабаровского процесса над японскими преступниками. Один из начальников, генерал-майор Кавасима на процессе показал: "Если заключенный, несмотря на заражение его смертоносными бактериями, выздоравливал, то это не спасало его от повторных опытов, которые продолжались до тех пор, пока не наступала смерть от заражения. Лиц, подвергавшихся заражению, лечили, исследуя различные методы, нормально питали, и после того, как они окончательно поправлялись, их использовали для следующего эксперимента, заражая другими видами бактерий. Во всяком случае, живым из этой фабрики смерти никто и никогда не выходил" Примечательно, что Советский военный трибунал не приговорил ни одного из преступников к смертной казни, назначив заключение на разные сроки. Хочется верить, что в современном мире не место военным преступлениям, но с каждым годом надежды всё меньше. С Днём Победы!🕊️ #литература

Отрывки из "Идиота" "Надо, впрочем заметить, что все они, не исключая даже знатока Лебедева, несколько сбивались в познании границ и пределов своего могущества, и в самом ли деле им теперь всё дозволено, или нет? Лебедев в иные минуты готов был поклясться, что всё, но в другие минуты ощущал беспокойную потребность припомнить про себя, на всякий случай, некоторые и преимущественно ободрительные и успокоительные статейки Свода Законов" "...что же касается до генерала Иволгина, то с ним почти в то же самое время случилось одно совсем непредвиденное обстоятельство: его посадили в долговое отделение. Препровожден он был туда приятельницей своей, капитаншей, по выданным ей в разное время документам, ценой тысячи на две. Всё это произошло для него совершенным сюрпризом, и бедный генерал был «решительно жертвой своей неумеренной веры в благородство сердца человеческого, говоря вообще». Взяв успокоительную привычку подписывать заемные письма и векселя, он и возможности не предполагал их воздействия, хотя бы когда-нибудь, всё думал, что это так. Оказалось не так" #литература

Каждый год на День Победы я читаю что-то о Великой Отечественной войне и пишу об этом здесь. Это своеобразная традиция канала. Вот заметки 2023го и 2024го годов. В этом году я прочитал довольно большую работу доктора психологии Гюстава Гильберта: "Нюрнбергский процесс глазами психолога". Автор "получил возможность заменить переводчика коменданта тюрьмы, после чего был назначен психологом-экспертом на весь период ведения судебного процесса". Это позволило ему длительное время с глазу на глаз беседовать с обвиняемыми. "Как психолога меня в первую очередь интересовало выяснить, что же побуждало людей к вступлению в ряды нацистов и на их деяния". "Как нетрудно догадаться, чаще всего в беседах с бывшими нацистами звучали всякого рода отговорки, общие фразы, целью которых было самооправдание и взаимные обвинения". "Объяснение почти всегда было одним и тем же — мы, дескать, люди маленькие, слепо выполнявшие приказ своего фюрера и тех, кто ниже, которые их впоследствии предали". Книга действительно интересная. В ней описаны разговоры с главными идеологами нацизма. И их позиции пестрят разнообразием защитных реакций. Риббентроп абсолютно потерян и боится грядущего процесса. Ганс Франк даже в некоторой мере раскаивается, обвиняя Гитлера в нездоровом психопатическом стремлении к самообожествлению. Особенно показательна позиция Геринга. Он неустанно повторяет, что победители всегда судят побеждённых. Складывается ощущение добродушного, шутливого картёжника, который сделал неудачную ставку и проигрался. Но постепенно проявляется его действительная позиция. Ямаль Шахт такой же высокомерный как и Геринг всё время ссылался на свою антивоенную позицию и содержание в концлагере по приказу Гитлера. А вот очередная фраза, сказанная Кейтелем в своё оправдание: "Офицер не имеет права подняться с места и выразить свое несогласие с решением вышестоящего начальника!". В том же духе высказывался Йодль: "я не понимаю, как можно взять да отбросить солдатский долг повиновения". Во всех этих словах нет самого главного - раскаяния (за исключением разве что Г. Франка). С точки зрения права особенно интересно рассуждать над границей между исполнением приказов и нарушением не просто правовых, а общечеловеческих идеалов. Нюрнбергский процесс нельзя недооценивать, ведь всегда есть большой соблазн ответить злом на зло. И этот процесс является показательным торжеством Права. С Днём Победы!🕊️ #литература

Год назад в заметке, приуроченной Дню Победы я советовал очень тяжёлую книгу, содержащую страшные истории жителей уничтоженных фашистами белорусских деревень. В этом году в предверии праздника я прочёл малоизвестную историю незаслуженно малоизвестного человека - Альберта Геринга. Книга называется "Геринг брат Геринга. Незамеченная история праведника". Да, у одного из ведущих соратников Гитлера был родной брат, яро выступавший против нацизма. Всем известен список Шиндлера. Так вот у Альберта был собственный - список "тридцати четырёх". Только условия его создания были иные. Арестованный в 1945 году Альберт должен был доказать свою невиновность. В список вошли имена отнюдь не всех спасённых им, а лишь наиболее известных, тех, кто мог подтвердить его показания. Во время войны, по мере захвата Германией территорий, младший брат Геринга кочевал из страны в страну, параллельно работая в подконтрольных немцам крупных кампаниях. За счёт своего влияния он ограждал последние от полного засилья немцев, перенаправлял ресурсы на мирное производство и помогал добывать сведения силам сопротивления. Безусловно, Альберт пользовался своим известным именем и многое фашистская власть ему прощала. Но зачастую он открыто вступался за унижаемых, рискуя быть застреленным каким-нибудь оскорблённым офицером в порыве гнева. Так, однажды увидев на улице Вены, как пожилых еврейских женщин заставляли отмывать мостовые, он "снял пиджак, взял щётку у одной из женщин, опустился на колени и начал скрести сам". Альберт воссоединенял семьи, помогал с документами и деньгами, вне зависимости от национальности обратившегося за помощью. Проворачивал он и более рисковые авантюры. К примеру, написал письмо коменданту лагеря в Дахау с требованием освободить одного доктора. Комендант, конечно, принял фамильную подпись, за приказ Германа и незамедлительно его исполнил. Позже, работая в "Шкоде", Альберт, взяв кортеж грузовиков, без объявления причины появился в лагере "Парадиз-гетто" и под предлогом набора трудового отряда вывез большое количество заключённых. Книга написана австралийским студентом У. Г. Берком и представляет результат кропотливого трёхлетнего исследования. Вот как автор пишет о деятельности Альберта Геринга: "героизм Альберта положил начало цепной реакции, которая изменила судьбу очень многих европейцев. Изучая жизни людей, вошедших в "список тридцати четырех", ты обнаруживаешь сеть выживших, каждый из которых служил источником вдохновения для других в их противодействии нацизму. Альберт спас много людей, но он знал, что именно их выживание, а не его признание позволит спасти множество других". Книга наводит на разные мысли, я лишь в заключение скажу, что эта история показывает как мало мы знаем о людях и как опасно судить человека по нации или по фамилии. С днём Победы!🕊️ #литература

Употреблять иностранное слово, когда есть равносильное ему русское слово – значит оскорблять и здравый смысл, и здравый вкус. ©Виссарион Григорьевич Белинский #литература

"въ настоящее время дуэль служитъ очевиднымъ доказательствомъ, что наказаніе налагаемое государствомъ за оскорбленіе чести не представляетъ никакого удовлетворенія развитому чувству извѣстныхъ классовъ общества". ©Йеринг в представленном отрывке Фёдор Михайлович Достоевский раскрывает то самое состояние дуэлянта, о котором говорит Р. Йеринг. #литература

День Победы🕊️ В этот праздник кругом слышны высокопарные фразы о героизме и отваге. Безусловно, память о героях должна жить в негаснущем сердце народа. Но ни при каких обстоятельствах нельзя романтизировать войну. Сегодня я бы хотел затронуть, к сожалению, не самую популярную книгу о войне. Её в своё время мне посоветовал один прекрасный человек и по совместительству мой учитель русского языка. Называется книга "Я из огненной деревни". На её страницах вы не найдёте красивых фраз ни о любви, ни о высоком чувстве долга. Всё повествование пронизывает смерть, такая, какой её увидели очевидцы - жертвы геноцида в Белоруссии . "Правда этих рассказов прежде всего психологическая. Что и как было с ним самим, как чувствовал, воспринял, видел он это сам, — человек помнит настолько точно, что правда эта не только убеждает тебя, но звучит порой просто невыносимо... что сам ты становишься как бы свидетелем — не слушателем или зрителем, а свидетелем происходившего…" Истории этих людей порой очень сильно переплетаются с историями других - наших родственников и знакомых, у каждого был свой крест и своё горе. "Дело здесь не в ... личной памяти, а в той памяти, которую мы собираем и с которой скоро и неизбежно сживаешься, как с собственной." И в день, когда мы чтим память тех, благодаря кому мы имеем право на жизнь, невольно вспоминаются строки А. Т. Твардовского: Завещаю в той жизни Вам счастливыми быть И родимой отчизне С честью дальше служить. Горевать - горделиво, Не клонясь головой. Ликовать - не хвастливо В час победы самой. #литература

В романе Эмиля Золя «Накипь» (1882) один из персонажей – советник Сенского Апелляционного суда под фамилией Дюверди, недалекий и прелюбодейный. В реальности такую фамилию носил один из адвокатов при Сенском суде, и настоящий Дюверди предъявил к издателю (роман печатался отдельными выпусками в газете) и автору иск с требованием сменить имя действующему лицу литературного произведения. Прецеденты этого были и раньше: так, Альфонс Доде под угрозой подобного иска вынужден был сменить фамилию персонажа Барбарен на Тартарен, ибо в Тарасконе на самом деле проживало семейство Барбаренов, которое не желало никакой литературной славы. Хоть Э. Золя и настаивал, что имена своим героям он брал из адресной книги, суд встал на сторону адвоката Дюверди. Фамилию персонажа автор изменил на довольно своеобразную – М. Trois-Etoiles (Трехзвездный). Пока роман выходил газетными выпусками, фамилия оставалась измененной. Однако при выходе романа отдельным изданием Золя вернулся почти к первоначальному варианту: отныне персонаж-юрист звался Дюверье. Но это был не единственный скандал, связанный с произведением. Еще пятеро лиц, чьи имена совпадали с героями романа «Накипь», потребовали изъять их данные из адресной книги. #суд#литература