Post #17

Два любимых на востоке типажа - разбойник и маг. В греческом романе, уходящий (ἀναχωρέω, дословно - "бегущий от") из города и семьи "благородный разбойник" - один из последних носителей античной добродетели. Его "героизм несмотря ни на что" - противостояние империи, никогда не называемой по имени. Антагонисты - злые наместники (иногда - сатрапы), нечестные судьи, богачи, все те, кто несёт римский закон и порядок. В перевернутом мире греческого романа благородство и стойкость, человечность и заслуженное сострадание (иного, как мы помним, Античность не знала) можно встретить лишь среди тех, кто своим исходом доказал свою человечность. Обилие биографических трактатов о жизни выдающихся разбойников - лучшая тому иллюстрация. Греческий писатель и сенатор из Вифинии Арриан пишет биографию разбойника Тиллибора, его земляк, автор "Римской истории" Дион Кассий - бунтаря Буллы Феликса, историк Геродиан из Антиохии восхищается храбростью дезертира Матерна. Второй типаж - мага-философа, совершенно новое явление для античной литературы. Наиболее яркая иллюстрация - многочисленные биографии Аполлония из Тианы (совр.Нигде, Каппадокия). Его изображения, вместе с "иконами" Авраама, Орфея, Зороастра и Христа хранили в своем ларариуме Александр Север и Аврелиан (неплохое признание для пифагорейца). Аполлоний привозит из Индии и Персии "мудрость Зороастра", что дает ему сил противостоять "тиранам" и нечисти на западе. Так, он спасает некоего стоика от вампира-эмпуса, призывает тень Ахилла "не магией, но молитвой (!)", выигрывает суд у императора (достижение столь же волшебное, как и остальные чудеса) и исчезает бесследно, чтобы "являться тем, кто сомневается в бессмертии души или метемпсихозе" (Филострат 8,28). Аполлоний упражняет (ἄσκησις ) свою душу, "чтобы увидеть грядущее", заступается за греков перед парфянским царем Вологезом и за узников Диоклетиана, проповедуя "конец тирании". Так, в эфесском театре некий философ перед спектаклем по Еврипиду выступил с речью перед наместником Азии, суть которой была в том, что каждый деспотизм оборачивается со временем своей противоположностью. Аполлоний встал и, обращаясь к наместнику, заявил: "Этот трус не понимает ни тебя ни Еврипида". На замечание граждан о том, что он слишком дерзок, Аполлоний заявлял: "Философия учит меня дерзости. Ради спасения своего города или семьи надо идти на все". При этом, философские учения Аполлония чередуются с описанием чудес и путешествий - через обращение к прошлому и некоему "богу невидимому" он ломает устойчивый миропорядок. Он - "благородный разбойник", воюющий без меча и своеобразный идеал философствующего изгнанника, подхваченный впоследствии христианскими житиями