Post #4258

В Государственном историческом музее проходит великолепная, не поскуплюсь на такую характеристику, выставка, посвящённая императору Николаю I: ненаследному великому князю — генералу инженерных войск… внезапно для него и неведомо для всех цесаревичу… монарху против своей воли, но в повиновении воле Божией. О восстании декабристов упоминается, но весьма немного — и справедливо, что немного. Это трагичное начало царствования императора-государственника, императора-русофила (трагичное для него!) было им продумано, пережито, осмысленно, но, конечно же, не оно является главным событием его правления. Император Николай I раскрывается в выставке ГИМа как семьянин, как православный христианин, как русский государственник (см. фото ниже). Никаких большевистских или кюстиновских карикатур. Император Николай I — отец возрождённого Русского национального государства, в выстроивший — порой негибкости своей (память о попытке переворота 1825 года) — современную для того времени государственность (система чиновничьего управления, Полный свод законов), давшему толчок индустриализации. Девизом его правления стала лучшая политическая программа России, актуальная до сего дня, сформулированная графом Уваровым: «Православие, самодержавие, народность». Воспроизведу текст с одного из стендов выставки: «Основой государственной идеологии стала триада “Православие, Самодержавие, Народность”, впервые упомянутая С.С.Уваровым в черновике письма императору в марте 1832г. В дальнейшем емкая формула, отсылавшая к воинскому девизу “За Веру, Царя и Отечество!”, была повторена им в ряде официальных докладов и отчетов. В них выражался масштабный замысел воспитать в новом поколении русских людей национальное самосознание, связанное с верой предков и почтением к самодержавной власти. Идеологическая концепция Уварова предполагала действие не только через школы и университеты, но и через газеты и журналы, художественную литературу. театр. За формированием государственной идеологии скрывалось осознание: с революционными потрясениями нельзя бороться только запретами и угрозами — нужны “умственные плотины” для преграждения пути подрывным идеям. Уваров считал важным перенимать у других стран лучшее, отсекая пагубное; его концепция сама по себе была результатом знакомства с трудами европейских авторов (Ф.Шлегеля, Г.Лудена и др.), рассуждавших о “народности” и “нации”. Таким образом, триада не подразумевала отказ России от европейской культуры. Также она не противоречила идее развития. Уваров был убежден: “Народность не состоит в том, чтобы идти назад или останавливаться, она не требует неподвижности в идеях”». Пользуясь случаем, напомню о прекрасной видеолекции Е.С.Холмогорова об императора Николае Павловиче (или в несколько иной текстовой редакции).