Post #2964

«Света не было. Топились, как могли: дровами, мебелью. Снабжение было через карточку, которую было сложно отоварить, из-за больших очередей», - это фрагмент воспоминаний Гиты Боруховны Рудиной о днях, проведенных в блокадном Ленинграде. 27 января в России отмечают День полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Гита Боруховна, в девичестве Бисякова, родилась летом 1924 года в Себеже. Здесь прошло ее детство, сюда отправляли девочку на лето родители после переезда семьи в Ленинград. В 1941 она закончила школу и 1 курс музыкального училища. Вместе с мамой летом уехала в дом отдыха в Вырицу. Через несколько дней началась война. В телефонной беседе с оставшимся в Ленинграде отцом было принято решение возвращаться домой. Они жили на шестом этаже. Начались обстрелы. Семья спускалась в бомбоубежище, а отец шел на чердак – тушил «зажигалки» в специальных бочках с песком. «В городе было темно, и ходить было сложно. Мы надевали на одежду маленькие фосфорицирующие брошки, они давали еле заметный зеленый свет, видно было, что что-то движется, а самого человека не видно. Вставали рано, в 5- 6 часов и перебежками из одного двора в другой добирались до магазинов и ждали, когда те откроются, чтобы отоварить карточку. Хлеба было мало, всего было мало. Но к праздникам давали праздничные наборы: в них были соевые конфеты, и пиво 1.5 литра. Конфеты делили на троих. А потом за каждую выполненную работу отец отрезал мне от своих конфет маленький кусочек. Отец был опухший от голода» , - вспоминала позднее Гита Боруховна. «Из-за частых бомбежек приходилось не спать сутками. Зима была суровая, люди умирали прямо на ходу. Трупы грузили на грузовые машины как бревна, иногда везли на санках. Обстановка была ужасная, народ был страшный, дома стояли разрушенные», - Гита Рудина была студенткой. В январе 1941 года сдала первую сессию, тогда же объявили об эвакуации института. На семейном совете решили отказаться от предложения. Гита Боруховна начала работать в аптеке с мамой. В 1942 году на очередное предложение об эвакуации согласилась и была вывезена по Ладоге на катере, оттуда в Саратов. Она вернулась в Ленинград в 1944 году, поступила в Ленинградский медицинский институт. С 1959 года с семьей переехала в Великие Луки, где много лет проработала в городской поликлинике, стараясь не вспоминать о блокаде и пережитом в дни блокады.