Post #598

Когда я придумывал прошлую пару по философии, обнаружилась новая грань философии Гейдара Джемаля — тирания реальности. Вообще, в понятии реальности уже зашита тирания, потому что реальность как бы ограничивает фантазию, свободу, она как бы является такой комиссией, цензором, который самим собой измеряет что-либо. Ещё сформулировалось более точно про отношения точки и пространства. Дело в том, что пространство (как известно, возникающее после постановки третьей точки) являет собой бесконечную форму, и поэтому ухватывает только то, что имеет форму. Но точка, не имеющая формы, находится в пространстве, то есть пространство не может её ухватить, точка по своей природе чужда ей, но при этом лежит в ней. И таким образом — точка сообщает пространству существование чего-то иного, она вносит в пространство сообщение о существовании чего-то помимо формы. Так вот, то же самое, как известно, у Джемаля с субъектом и с феноменом ошибки. По отношению к объектности субъектность — как точка к пространству. Как только мы попытаемся субъекта ухватить, мы будем схватывать объектность. Это как ловить точку формой. И ошибка по отношению к истине — тоже как точка к пространству. Она вносит момент «небытия», момент чего-то отрицаемого, которое уже в качестве отрицаемого, тем не менее, существует, и этим ломает истину. То есть конечно, это тот момент, который Джемаль вообще прояснил в философии: мысль об онтологии должна быть включена в онтологию. То есть если я говорю: «весь мир — тишина!», то тут же сам себя опровергаю. И вообще говоря, тирания реальности — это отрицание «мечты», ошибки, безскованности, она как бы своей сутью ограничивает. Но ограничивая, она тем не менее указывает на нечто нереальное, она с этим нереальным имеет дело, потому что иначе не было бы никакой ограниченности, не было бы нереального. И тем не менее, так как это есть, получается, что реальность, отрицая то, что нереально, обманывает, потому что оно есть в качестве отрицаемого. Реальность не противоречила бы себе, если бы включала в себя нереальное. Бытие должно включать небытие как особый феномен