Post #599

Запускаю челлендж онлайн-критерион, в котором человек рассказывает про любимых режиссеров, про которых ему хочется в этот момент рассказать, только не на фоне дисков, а в своем канале, и передает эстафету другому. Томас Винтерберг Этот режиссер не выходит у меня из головы. Вообще знакомство с Догмой у меня было по большому счету ещё до того, как я проникся кино — на сценарной мастерской в киношколе, на 2 курсе школы. Мы посмотрели фильм Ларса фон Триера Танцующая в темноте с Бьорк в главной роли и обсуждали Догму-95. Тогда на меня эти правила произвели впечатления чего-то ужасно сухого, строгого и мрачного, и в принципе я тогда в этих красках и ощущал почти все, что показывали на мастерских. Такое ощущение сейчас у меня возникает от текста Догмы, например от момента про то, что индивидуальность губит искусство, и поэтому авторам следует «надеть форму». Потом я ещё посмотрел на мастерской фильм Квадрат, и это была просто травма, я стал ощущать отторжение от скандинавской культуры, ощущение, что она очень холодная и сухая. И Догма в памяти осталась связанной с этим. Хотя, кстати, надо сказать, что я вообще не планировал приезжать на показ Торжества, но почему-то когда прочитал, что оно из Догмы, мне захотелось приехать — и в том числе чтобы не пропустить обсуждение. Может быть, сыграло чувство голода по непростым фильмам на общих просмотрах) Но когда я увидел Торжество Винтерберга, я думаю, что было три момента, которые, следуя один за другим, перевернули ситуацию. Во-первых, я с начальных кадров удивленно увидел, что в этих условиях, заданных Догмой, можно режиссировать так, как и без нее почти ни у кого не выходит. То, как свободно, изобретательно и изящно решены все сцены Торжества — восхищает. Во-вторых, я увидел, что это фильм про битву проявления и замалчивания, а это очень близкая мне тема, и вообще увидеть в Догме проявление боли, шаг в нее для преодоления проблемы — я не ожидал. Я сам как будто забываю об этом чуде, и хотя уверен, что фокусируюсь на нем, неожиданно оказалось, что мне самому очень кстати поддержка в этом. И в-третьих, и это добило — это оказался ещё и мистический фильм. Он схватывает такие тонкие и волшебные вещи, которые переживает человек, выходящий за порог самого себя! Так, ну про Винтерберга получилось долго, но у меня теперь интенция посмотреть все его фильмы. Тогда про остальных коротко. Микелянджело Антониони Вообще для меня долго Антониони был событием, связанным с одним фильмом, который я посмотрел почти сразу же после того, как меня опроверг Джемаль — «Профессия: Репортер». И был связан с этим периодом до Театралки. Я даже думал, что раз я был так восхищен им, то наверняка стоит мне увидеть его фильмы сейчас, и будет обратный эффект. Но этой осенью я посмотрел Ночь — и с радостью почувствовал, что нет, что Антониони всё-таки неминуемо подыскивает ключи к таким уровням восприятия, что ничего не поделаешь — он глубоко укалывает в самое сердце. Вот есть у него какой-то ход вглубь, задевает холодом что-то очень сущностное, и конечно, это признак великой режиссуры. Мне кажется, что у Антониони есть какая-то гигантская водная гладь, такое чистое холодное озеро, которое позволяет вглядеться вглубь того, что оно отражает. Кстати, в марте начнутся показы реставрации Приключения, я точно пойду! Вонг Кар-Вай Ну, для меня это невыразимый в словах отдых души. Мне кажется, с Кар-Ваем мне лучше всего, когда я чувствую себя одиноко. Эстетикой Любовного настроения я мечтаю наполнить свою книгу. Мохсен Махмальбаф Вообще я недавно понял, что впечатление от его фильма Миг невинности для меня было крайне близко впечатлению от Бухары. И этот фильм, и Крупный план, самый известный фильм Киаростами, который я планирую посмотреть на днях, связаны с реальной жизнью Мохсена. И ещё две его дочери и жена — тоже режиссёры. То есть как будто все иранское кино крутится вокруг просто хорошего и живого человека. Это стирает границы между документальным и художественным, прошлым и настоящим, бытовым и мистическим. И такое стирание — это как раз для меня впечатленчески экспедиция в Бухару.