Post #191

#неочевидное в Писании Гефсимания часто изображается в историях и произведениях искусства как сад. Но что, если я скажу вам, что в Священном Писании нет места под названием Гефсиманский сад? Вместо этого Иисус привёл своих учеников в гораздо более значимое место в ту ночь, когда Его предали. Ни в одном из Евангелий нет словосочетания «Гефсиманский сад». Матфей, Марк и Лука просто называют это место Гефсиманией, а Иоанн использует слово «сад». Поэтому мы, естественно, объединяем эти два понятия и называем это место Гефсиманским садом. Но технически это был не сад. Это была сельскохозяйственная территория у подножия Елеонской горы, где росли оливковые деревья. Возможно, оно принадлежало храму или было чьей-то личной собственностью, но, как бы то ни было, Иисус и Его ученики имели туда доступ, и Он пришёл туда с определённой целью. Слово «Гефсимания» в переводе с арамейского буквально означает «маслобойня», и это было не просто место, а машина, которая являлась прессом для оливок. Это было устройство, в котором огромный вращающийся валун перекатывался по оливкам, чтобы раздавить их и выжать из них масло. Как оказалось, эта деталь была выбрана не случайно. Мы с вами можем использовать немного оливкового масла, когда готовим дома. Но для жителей древнего Израиля без масла не было света. Более того, оно использовалось в храмовых светильниках как знак вечного завета с народом. И вот в чём тайна той ночи. В ту самую маслодавильню Иисус пришёл не случайно: Он Сам стал той Оливой, которую Отец положил под тяжёлый камень Своего гнева. Он позволил раздавить Себя до кровавого пота и до последней капли на кресте, чтобы из Его сокрушённого Тела вытекло чистейшее масло спасения за грехи всех нас. Там, под прессом, Он был выжат до конца, чтобы мы никогда не иссякли в свете вечной жизни. То, что Иисус привёл своих учеников в это место под названием Гефсимания непосредственно перед тем, как пришло Его время, было, опять же, не случайным. В Евангелии от Иоанна мы встречаем единственное упоминание слова «сад», и оно используется здесь по очень конкретной причине. Как и в начале своей книги, Иоанн проводит параллель с историей из Книги Бытия. Слово «сад», которое использует Иоанн, напоминает о первом саде. В Эдемском саду первый человек, Адам, столкнулся с выбором, который стоял перед ним в виде дерева. Бог сказал, что если Адам послушается и не съест запретный плод, то будет жить. Но если он ослушается и съест его, то непременно умрёт. Послушание Адама привело бы его к жизни, но вместо этого его неповиновение привело к смерти и открыло дверь величайшему врагу человека — греху. Тысячи лет спустя Иисус оказывается в таком же затруднительном положении, когда Ему даётся повеление относительно дерева. Его деревом был крест. Послушание Божьему повелению в этом случае привело бы к Его смерти, но подарило бы жизнь всем, а бунт спас бы Его жизнь, но навсегда обрек бы всё человечество на гибель. Адам, столкнувшись с испытанием, пытался избежать и скрыть позор, который он навлек на себя. Иисус, столкнувшись с испытанием, принял позор, которого не заслуживал, и смело предстал перед своим предателем, готовый испить чашу Божьего гнева за нас. Два сада, два дерева, два решения. Первый Адам перекладывал вину на других и уклонялся от ответственности. Второй Адам принял вину на Себя и взял на Себя ответственность за спасение наших душ. Первый сад привёл к смерти. Второй сад ведёт к жизни. И вот что ещё интересно. Когда Иисус висел на том дереве, двое преступников насмехались над Ним с обеих сторон, но один из них изменил своё мнение и в раскаянии попросил Иисуса вспомнить о нём, когда Он войдёт в Царство Небесное. В свете того, что мы узнали о Гефсимании, Его ответ звучит гораздо глубже. Потому что греческое слово «парадиз» буквально переводится как «сад». Есть третий сад. Первый сад вёл к смерти. Второй сад вёл к жизни. А третий сад — это жизнь вечная. Вечное Царство Божье, где мы будем пребывать с нашим Создателем во веки веков.