Post #228

Мои суждения могут показаться вам слишком резкими и горькими. Они действительно таковы. Но самое главное — это удивление, скажу даже — потрясение, которое я всегда испытываю, задумываясь над проблемой исторических судеб России, этой загадкой на протяжении веков и до сегодняшнего дня. Великий спор «славянофилов» и «западников», ставший главной темой всей русской философии и культуры, так и не был разрешен. Обе эти противоположные системы в равной степени потерпели крушение в бедствиях революции. Вопреки всем мессианским пророчествам «славянофилов», которые надеялись, что Россия изберет исторический путь, совершенно новый и не зависящий от старой Европы, перед которой они преклонялись лишь как перед священной могилой, коммунистическая революция бросила Россию в объятия марксизма, системы самой что ни есть европейской, западной. Но, поразительная вещь, эта гиперинтернациональная система сама довольно быстро подверглась изменению, и Россия впала в чистейший национализм и шовинизм, который вновь коренным образом разъединил ее с европейской культурой. Это означает, что спустя двадцать один год после катастрофической революции Россия не сумела, не захотела, не смогла разрешить свою основную историческую проблему. Впрочем, как бы она это сделала, если ей никогда не удавалось ни придать устойчивость своей культуре, ни укрепить свои традиции? Как всегда, она стоит на перекрестке, напротив Европы, но повернувшись к ней спиной. В различные периоды своего развития, во времена своих исторических метаморфоз Россия всегда предавала сама себя, всегда подрывала основы своей собственной культуры и ниспровергала ценности предшествующих этапов. И когда она теперь по необходимости вынуждена вернуться к своим традициям, она довольствуется лишь их схемой, не понимая, что их внутреннее значение, сама их жизнь полностью исчезли. Таков узел этой великой трагедии. Обновление плодотворно лишь в том случае, когда оно идет рука об руку с традицией. Живая диалектика требует, чтобы обновление и традиция развивались и укрепляли друг друга в одновременном процессе. Так вот, Россия видела только консерватизм без обновления или революцию без традиции, откуда и происходит это страшное шатание над бездной, которое всегда вызывало у меня головокружение. Не удивляйтесь, что я заканчиваю свою лекцию столь общими рассуждениями. Но в любом случае искусство не является и не может являться «надстройкой над базисом производства», как этого хотели бы марксисты. Искусство — онтологическая реальность, и чтобы попытаться понять феномен русской музыки, я не мог воздержаться от того, чтобы обобщить мой анализ. Без сомнения, русский народ — один из самых одаренных в музыке. К сожалению, если русский человек и умеет рассуждать, то сосредоточенные размышления и умозрительные построения не являются его сильной стороной. Но без умозрительной системы и без упорядоченного мышления музыка не имеет ценности и даже просто не существует как искусство. Если исторические шатания России вызывают головокружение, то перспективы русского музыкального искусства смущают меня не менее. Ибо искусство предполагает культуру, воспитание, полную упорядоченность мысли, а Россия нашего времени никогда не была сильнее всего этого лишена. И. Стравинский