Post #6775

Почему «Моби Дик» был написан именно в середине XIX века? Дело в том, что именно в это время добыча китов достигла своего максимума за всю предыдущую историю человечества (этот сомнительный рекорд будет побит через сто лет, но об этом чуть позднее). Синие киты и кашалоты стали для моряков золотой жилой. Невероятно ценился спермацет кашалотов — воскоподобное вещество, которое содержится в огромном фиброзном мешке (спермацетовом органе) в голове кашалота. Ранние китобои по ошибке принимали его за сперму, отсюда и название. Свечи и масло из спермацета горели невероятно ярко, почти без дыма и неприятного запаха, в отличие от свечей из животного сала. Свет от спермацетовой свечи был настолько стабильным и ярким, что он стал первым фотометрическим стандартом. Единица силы света (кандела) исторически происходит именно от яркости такой свечи. Спермацетовое масло было лучшей смазкой для часов, швейных машин и ранних промышленных станков. Оно не замерзало на холоде и не густело. Спрос был огромен и он породил гигантскую индустрию. Сотни кораблей бороздили океаны от Арктики до Антарктики. Корабли были плавучими фабриками: туши разделывали прямо в море, а жир вытапливали в огромных печах на палубе. Популяции кашалотов, а также других китов (например, гренландских, которые давали другой тип жира — ворвань), были на грани уничтожения. Китов стало так мало, что рейсы становились все длиннее и опаснее (здравствуй, капитан Ахав), а цена на китовый жир взлетела до небес. Спасло китов от полного уничтожения два научных открытия. В 1840-х годах канадский врач и геолог Абрахам Геснер научился получать из угля и битума новое горючее вещество. Он назвал его керосином (от греческого keros — воск). Керосин горел чисто и ярко, но процесс его получения был еще дорогим. Настоящая революция произошла в 1859 году, когда полковник Эдвин Дрейк пробурил в Пенсильвании первую коммерчески успешную нефтяную скважину. Оказалось, что керосин гораздо легче и дешевле производить из сырой нефти, запасы которой казались безграничными. Вот как журнал Vanity Fair проиллюстрировал это событие в Пенсильвании в 1861 году: киты празднуют открытие нефти в Пенсильвании. Рынок отреагировал мгновенно: в конце 1850-х галлон китового жира стоил около $2,50, а галлон керосина стоил всего 40 центов. Не нужно было больше отправлять флотилии в рискованные экспедиции. Нефть просто качали из-под земли, а керосиновые лампы давали ровный и яркий свет. К 1870-м годам керосин практически полностью вытеснил китовый жир с рынка освещения. Китобойная промышленность, лишившись своего главного рынка сбыта, рухнула. Промышленная революция, которая создала спрос на смазку из китов, в конечном счете их и спасла, породив нефтехимию, а потом и электроэнергетику. Но в ХХ веке выжившие киты попали под новый страшный удар. Который тоже был связан с промышленной революцией. Спрос на китов сместился с освещения и смазки на пищевые жиры, промышленные масла и кормовую муку. Химики научились гидрогенизировать китовый жир — превращать жидкие жиры в твердые. Китовый жир стал идеальной и дешевой основой для производства маргарина. В первой половине XX века Европа переживала бум потребления, и спрос на дешевые жиры был колоссальным. Маргариновые заводы в Британии, Германии и Голландии (здравствуй, компания Unilever) стали крупнейшими потребителями китового жира в мире. Этот же твердый жир стал основой для массового производства мыла.