Post #6783

История о том, как больная мать и плохой характер одного гениального ученого изменили мир. После Второй Мировой войны компьютерные разработки США велись преимущественно на Восточном побережье. Harvard Mark I был разработан и изготовлен IBM в штате Нью-Йорк, ENIAC, UNIVAC I и BINAC — в Филадельфии, SEAC — в Мэриленде, IAS machine с новой тогда архитектурой фон Неймана — в Нью-Джерси. Лишь некоторые машины, как MANIAC I, проектировали и собирали в лаборатории Лос-Аламос в Нью-Мексико. В Калифорнии в те годы компьютерными разработками не занимался почти никто. Положение дел стало меняться с начала 1950-х годов. Декан инженерного факультета Стэнфордского университета, профессор Фредерик Эммонс Тёрман прилагал огромные усилия для того, чтобы Стэнфорд стал одним из важнейших центров инженерного и технического образования. Тёрман стремился к тому, чтобы его выпускники Стэнфорда умели запустить собственное дело, преуспев и в научной, и в коммерческой сфере. Он даже регулярно вкладывал личные средства в стартапы учеников, чтобы поддержать их начинания. Его детищем в 1951 году стал Стэнфордский индустриальный парк: первый технопарк в мире. Стэнфордский университет получал деньги за аренду. Город Пало-Альто — налоги. Студенты — место для технологических стартапов или трудоустройства в шаговой доступности от альма-матер, её профессоров и лабораторий. Вторым отцом Кремниевой долины стал великий (и ужасный, по мнению коллег и знакомых) Уильям Брэдфорд Шокли. Нобелевский лауреат по физике 1956 года за исследования полупроводников и открытие транзисторного эффекта. Человек, своей работой над реализацией идеи плоскостных транзисторов во многом заложивший саму возможность создания полупроводниковых компьютеров и всего современного мира IT. Он основал в Стэнфордском индустриальном парке компанию Shockley Semi-Conductor Laboratories. В ней он собирался работать над перспективными разработками в области полупроводников, и производить их малыми партиями. Причина выбора места была проста: именно в Пало-Альто жила пожилая мать Шокли, за которой он ухаживал. Шокли в буквальном смысле пришлось набирать учёных по объявлениям и ловить их на научных мероприятиях. Дело усложняло то, что при этом у Шокли были крайне высокие требования к уровню сотрудников — и, как показали дальнейшие события, со многими он не прогадал. Шокли, всерьёз увлекавшийся «социальными технологиями», которые впоследствии привели его к евгенике, потребовал у каждого кандидата пройти психологическое тестирование. Молодые гении переехали в Калифорнию, полные энтузиазма, но очень быстро столкнулись с суровой реальностью — гениальный физик Шокли был совершенно невыносимым руководителем. Он создал атмосферу страха и недоверия. Научные споры превращались в личные нападки. В 1956 году Шокли получил Нобелевскую премию по физике и это резко ухудшило его личные качества и довело его до паранойи. Все телефонные разговоры в лаборатории записывались. Шокли ввёл на предприятии режим внутренней секретности — сотрудники были не вправе делиться с сослуживцами результатами своих работ. Он стал подчёркнуто грубо и оскорбительно обращаться к сотрудникам. В 1957 году, всего через год после основания лаборатории, терпение у восьми ключевых сотрудников лопнуло. Они поняли, что с Шокли они не смогут реализовать свой потенциал. Эта восьмерка — Юджин Кляйнер, Джей Ласт, Гордон Мур, Роберт Нойс, Шелдон Робертс, Виктор Гринич, Джулиус Бланк и Жан Эрни — приняла революционное решение. Они решили уйти и основать собственную компанию, чтобы работать с кремнием, который Шокли считал неперспективным — он сосредоточился на более сложных менее надежных германиевых транзисторах. В 1950-е годы уход от такого титана, как нобелевский лауреат Шокли, был неслыханной дерзостью. Шокли, в ярости от их ухода, и назвал их «Вероломной восьмёркой». Для него это было предательство. Для них — освобождение.