Post #6818

«Чернильница с безумцем, перегоняющим свои мозги», Италия, около 1600 г. У Эразма Ротердамского была книга «Похвала глупости». Я бы написал «Похвалу пессимизму». Есть такая пронзительная фраза о евреях гитлеровской Германии: «Пессимисты уехали в Нью-Йорк, оптимисты — в Освенцим». В основе своей оптимизм и пессимизм — это две принципиально разные стратегии работы с будущим. Оптимист исходит из допущения, что всё будет хорошо. Его девиз — "Надеюсь на лучшее". Проблема в том, то эта надежда часто подменяет собой действие. Зачем готовиться к худшему, если оно, скорее всего, не наступит? "Ха, вы все предрекали, что Россия накроется медным тазом, а что-то она не накрывается — рестораны полны, люди войны не замечают". "Пересидим", "образуется", "не может же быть всё так плохо", "ну не самоубийцы же они" — эти фразы, рожденные оптимизмом, убаюкивают и парализуют волю к действию. Пессимист же исходит из допущения, что если что-то плохое может случиться, оно, скорее всего, случится. Его девиз — "Готовься к худшему". И эта готовность — невероятно продуктивная сила. Пессимист собирает «тревожный чемоданчик» не потому, что хочет катастрофы, а потому что допускает её возможность. Пессимист диверсифицирует активы не потому, что ждет краха рынка, а потому что не исключает его. Пессимист учит иностранный язык и получает новую профессию потому, что это повышает его шансы на выживание, если бежать придется. Оптимизм расслабляет. Пессимизм мобилизует. Именно пессимисты покупают огнетушители и проверяют запасные колеса. Инженер-пессимист закладывает дополнительный запас прочности в конструкцию. А что если будет цунами невероятной мощности, а что если будет ураган? Вся инженерия, вся система безопасности, всё страхование — это институционализированный пессимизм. Это дисциплина, построенная на постоянном вопросе: «А что, если всё пойдет не так?» Некоторым кажется, что оптимисты счастливее, чем пессимисты. Но на самом деле есть проклятие оптимизма с его постоянным "Все будет хорошо". Оптимист, который постоянно ожидает успеха, крайне болезненно переживает неудачу. Для него провал — это крушение мира, шок, личная трагедия. В отличие от оптимиста, человек, который заранее приготовился к худшему, встречает неудачу со спокойным "Я так и думал, я к этому готов". Он менее разочарован. А если, вопреки его ожиданиям, случается успех, он испытывает искреннюю и неподдельную радость и облегчение. Философы-стоики, практиковали именно такой защитный пессимизм. Упражнение "premeditatio malorum" (предварительное обдумывание зла) — это мысленная репетиция худших сценариев. Цель — не впасть в депрессию, а заранее лишить эти события их эмоционального заряда и власти над тобой. Когда ты уже представил себе худшее, реальность редко может тебя по-настоящему ранить. Недовольство текущим положением дел, предчувствие будущих проблем, видение недостатков — вот что заставляет человека и общество двигаться вперед. Медицина родилась не из оптимистичной веры в здоровье, а из пессимистичного осознания хрупкости тела и неизбежности болезней. Правозащитные движения начинаются не с веры в доброту, порядочность власти и гениальность вождя, а с пессимистичной уверенности в ее склонности к злоупотреблениям. Экологическое движение — это квинтэссенция пессимизма: трезвый взгляд на то, куда приведет нас безоглядное потребление. Разумеется, тотальный, парализующий пессимизм, переходящий в депрессию и отказ от любых действий — деструктивен. Но деятельный пессимизм — это бесценный инструмент для выживания и развития. Особенно в сегодняшней культуре, одержимой культом успеха, тренингами марафонов желаний и бесконечных аффирмаций, признание ценности пессимизма — акт интеллектуальной смелости.