Post #6907

… Эзоповы имена не просто шифруют, они еще и образуют разговор для своих. И кстати, диссиденты 1970-х говорили про Софью Власьевну не только чтобы спрятать информацию, а чтобы еще и принизить могущественную советскую власть, называя ее, как какую-то тетку. Ровно так же году в 2018 году в процессе переговоров о выставке в Москве мне сказали: «Ваш контент не одобряют Сережа и Кирюша». — Это единый в двух лицах Кириенко? — Нет, это московский мэр и патриарх: в контенте выставок не должно быть ничего антимосковского и ничего антицерковного. … — Насколько война способствовала возрождению эзопова языка? — Очень сильно. Как мы говорили, люди боятся называть войну войной. Например, одна женщина в астрологическом чате явно просила погадать ей про судьбу ушедшего на войну мужа, но при этом упорно писала, что ее муж «в длительной сложной командировке». В какой-то момент она сбилась и стала писать, что он «уехал на командировку». Или другой классический случай: в некоторых Z-пабликах, чтобы не попасть под закон о дискредитации, в критических высказываниях о действиях Минобороны иногда говорится об «армии Лаоса». … Главной реальной сферой применения эзопова языка в советское время становится телефон. Например, когда люди, хранящие дома нелегальную литературу, звонили друг другу, они могли подозревать, что их прослушивают. Лев Рубинштейн приводил мне примеры таких разговоров: «К тебе придут — пауза — гости, они уже у меня были и к тебе придут, сделай — пауза — уборку». … Позиции тотального непринятия эзопова языка придерживался Лев Семенович Рубинштейн. Он мне часто говорил: «Саша, вы же помните, что эзопов язык — это язык раба». Эзоп был рабом. Для Льва Семеновича это было унизительно. Он говорил, что в 1970-е принял решение, что никогда не будет печататься, используя эзопов язык, как это делали его коллеги. Он считал, что все эти игры дают какое-то чувство самоудовлетворения, но это на самом деле вред, потому что это удовлетворенность раба, который только и делает, что придумывает, как бы за спиной хозяина показать ему фигу.