Post #6947

На Курсе творческого мышления рассказываю про важность «Третьего места» (первое — дом, второе — работа, а третье — место, в котором люди могут свободно собираться без чинов и регалий для того, чтобы поговорить и поспорить) И в этой связи хочу рассказать про одно из самых нелепых зданий, которое оказалось одним из самых продуктивных в истории — это легендарное Здание 20 в Массачусетском технологическом институте (MIT). Это был временный, уродливый деревянный барак, построенный во время Второй мировой. Он был нелогично спланирован, с путаными коридорами, в нем постоянно что-то ломалось. Но именно в этом «хаотичном» здании родилось невероятное количество прорывных идей и нобелевских лауреатов. Почему? Потому что его нелогичность заставляла людей сталкиваться друг с другом. Нелогичная нумерация комнат и путаные коридоры были не багом, а фичей. Люди постоянно блуждали и натыкались на коллег из совершенно других областей. Физик, искавший свой кабинет, мог случайно забрести в лабораторию лингвистов и завести разговор, который приводил к новой идее. Здание было машиной для создания случайных связей. Да — физическое пространство может стимулировать инновации, причем не благодаря своему совершенству, а как раз наоборот — благодаря своим недостаткам. Здание было построено в 1943 году как временное пристанище для Радиационной лаборатории, которая занималась разработкой радаров для военных нужд. Его построили быстро и дешево, в основном из дерева и асбестоцементных плит и планировали снести сразу после войны. В итоге оно простояло 55 лет, до 1998 года, и стало самым продуктивным «инкубатором» идей в истории MIT. Как сказал один из профессоров, «его строили как временное, поэтому никто не заботился о нем, а значит, мы могли делать в нем все, что хотели». Стены были сделаны из тонких материалов, их можно было легко сносить, передвигать, сверлить в них дыры, чтобы протащить кабель. Нужно больше места для нового эксперимента? Просто выломай стену и объедини соседнюю комнату. Эта гибкость пространства была невозможна в монументальных каменных зданиях. В Здании 20 размещали те проекты, которые считались странными, рискованными или не вписывались в классические кафедры. Это создавало атмосферу интеллектуальной свободы, где можно было заниматься «безумными» идеями без давления со стороны строгой академической профессуры. Под одной крышей работали и теоретики-физики, и инженеры-практики, и студенты-«хакеры». Это создавало уникальную среду, где фундаментальная наука быстро находила практическое применение. После войны, когда Радиационную лабораторию расформировали, ее помещения заняли другие лаборатории, которые продолжили фундаментальные исследования. А теперь про то, что «выросло» в Здании 20: Ядерный магнитный резонанс (ЯМР): Лаборатория, в которой Эдвард Пёрселл (Нобелевская премия по физике 1952 года) проводил свои новаторские эксперименты, приведшие к открытию ЯМР, находилась именно в Здании 20. Это открытие лежит в основе современной магнитно-резонансной томографии (МРТ) — одного из важнейших диагностических инструментов в медицине. Теория космического расширения: В хаотичных комнатах здания работали физики, разрабатывавшие теории о происхождении и расширении Вселенной, которые позже легли в основу стандартной космологической модели. Пионерские работы в области атомной физики: Здесь находились лаборатории, где были построены одни из первых атомных часов, что заложило основы для современных систем глобального позиционирования (GPS). В этих стенах работало не менее 9 нобелевских лауреатов. Ноам Хомский и генеративная грамматика: Именно здесь, в своем маленьком, заваленном книгами кабинете, Ноам Хомский разработал свою революционную теорию универсальной грамматики. Он утверждал, что способность к языку — это врожденная биологическая структура в человеческом мозге, а не просто результат обучения. Его работы полностью перевернули лингвистику, а также оказали огромное влияние на психологию, философию и зарождение когнитивных наук (критика идей Хомского — отдельная и очень интересная тема).