Post #6954

Одна из самых интересных для меня тем — наблюдать, как меняется норма. Становится очевидно, что все аргументы типа «Да так всегда было», «да это же от природы», «если это не так, то это извращение» и пр. являются даже не глупостью, а просто незнанием. И самая большая ошибка — воспринимать мир, как данность. Это не так, скорее мир — это постоянно меняющийся поток. Или, если хотите, маятник (хотя "поток" — более точная метафора). Поясню на примере одной из самых популярных установок: «Настоящие мужчины не плачут». А почему, собственно? Давайте отмотаем время назад. Античность (Греция и Рим). Идеальный житель полиса — гражданин, воин, атлет. Гармонично развитая личность. Главные добродетели — доблесть, разумность, физическая сила и гражданская ответственность. Думаю, что в мужественности древних греков не сомневается никто. И тем не менее, проявление эмоций не считается зазорным. Гомер в «Илиаде» описывает, как величайшие герои, Ахилл и Одиссей, открыто плачут и рыдают от горя, ярости или тоски по дому. Это не умаляет их мужественности, а, наоборот, подчеркивает глубину их чувств. Сдержанность ценится в суждениях, но не в выражении скорби или гнева. Средние века. Здесь две архетипические фигуры — рыцарь и монах. Рыцарь — верный вассал, защитник веры и прекрасной дамы. Сдержанность ценится, но сильные аффекты (гнев в бою, скорбь по погибшему другу) считаются нормой. Любовь к прекрасной даме должна быть возвышенной, платонической и полной страданий. Монах — аскет, победивший плотские желания. Главные добродетели — смирение, послушание, целомудрие и ученость. Хотя одна из основных целей — борьба со страстями, но слезы вполне уместны, если это слезы раскаяния и религиозного экстаза. Эпоха Возрождения. Идеал — «человек универсальный». Одновременно воин, поэт, придворный, ученый. Ценится не грубая сила, а изящество, остроумие, образованность и чувство стиля. В аристократической культуре способность к тонким и сильным чувствам является признаком благородной души. Мужчина, не способный прослезиться от прекрасных стихов, печальной музыки или из-за несчастной любви, считается бесчувственным мужланом. В книгах, письмах и мемуарах мужчина может упасть в обморок от волнения, плакать от радости встречи или горя разлуки. Слезы являются языком благородного сердца. Викторианская эпоха. Именно здесь происходит радикальный разрыв и рождается тот мужчина, который считается нормой сегодня. Идеал — сдержанный джентльмен, отец семейства, труженик, строитель империи. Влияние пуританской и протестантской этики огромно. Появляется знаменитое понятие «Жесткая верхняя губа» (Stiff upper lip). Во время битвы при Ватерлоо граф Аксбридж спокойно комментирует свою травму — ему оторвало ядром ногу. Когда тонет фрегат HMS Birkenhead, солдаты спокойно стоят шеренгой на борту, чтобы не мешать женщинам и детям сесть в шлюпки. Перечитайте стихотворение Редьярда Киплинга «Если/If». Кстати именно в этот момент происходит Великое мужское отречение — мужчины перестают одеваться ярко и красиво. Мужской костюм становится темным, строгим и функциональным. Мужчина должен выглядеть серьезно и солидно. Почему это происходит? Индустриальная революция и капитализм требуют нового типа мужчины: дисциплинированного, рационального, надежного, способного контролировать свои чувства ради дела. Эмоции начинают считаться неэффективными, иррациональными и «женскими». Слезы становятся табуированными. Мужчина, который плачет, — это мужчина, который потерял контроль. Это признак слабости и нестабильности. Эпоха контркультуры Начинается бунт против этого жесткого идеала. Длинные волосы у мужчин, яркая одежда, интерес к психологии и чувствам, феминизм — все это подтачивает старые устои.