Post #7353

Один из слушателей Курса творческого мышления задал хороший вопрос о способах создания смешного и о классификации юмора. Вопрос тянет на серьезную диссертацию, но начал бы я с истории теорий юмора. Классификации принципов смешного менялись много раз на протяжении человеческой истории. Платон относился к юмору с подозрением. В "Государстве" и "Законах" он рассматривал смех как потенциально разрушительную силу, способную подорвать социальный порядок и моральные устои. Он считал, что неконтролируемый смех может привести к потере самообладания и достоинства. Особенно критично Платон относился к комедии, которая, по его мнению, могла развращать граждан, представляя в смешном виде добродетели и авторитеты. По Платону смех — это злорадство и превосходство над слабостью или глупостью другого. У каждого народа есть множество таких шуток над своими соседями. Сегодня французы смеются над бельгийцами, русские — над чукчами, южане — над северянами, столица — над провинцией и т.д. Сразу вспоминается максима, что если бы немцы смеялись над Гитлером, то он никогда не стал бы диктатором. Аристотель в "Поэтике" и "Риторике" был гораздо терпимее к юмору. Он определял комическое как "ошибку или уродство, не причиняющее боли и не ведущее к разрушению". Комедия, по Аристотелю, изображает худших людей, но не злодеев, а просто смешных. Смех у него — реакция на неуместность и глупость, которые не очень опасны. Сегодня это разновидность иронии над нелепостью других. Вот, какой рассеянный с улицы Бассейной. Это юмор Чаплина. Человек, поскользнувшийся на банановой кожуре, но не получивший серьезной травмы. Томас Гоббс развил теорию превосходства в "Левиафане". Он утверждал, что смех возникает из "внезапного чувства превосходства над собственным прежним состоянием или над слабостью других людей". По Гоббсу, юмор всегда содержит элемент злорадства и самовозвышения за счет унижения других. Эта теория объясняет многие формы комического — от сатиры до комедии. Смех это возможность немного унизив другого, почувствовать себя чуть выше. Конечно, вы не такой. Сегодня на этом приеме очень любят паразитировать комики стендапа, льстя своей аудитории — мы ведь с вами выше «этих» примитивных обывателей. Иммануил Кант в "Критике способности суждения" предложил теорию несоответствия . Он определил смех как результат "внезапного превращения напряженного ожидания в ничто". Юмор возникает, когда наши ожидания неожиданно нарушаются безобидным образом. В отличие от Платона Кант описывал смех, как "благотворное телесное движение", способствующее здоровью. Между реальностью и представлением людей о ней всегда есть зазор. Эффект смешного возникает именно из-за этого несоответствия. Сегодня под определения Канта подходят всяческие мемасики, использующие буквализмы (Хурма вяжет рот) и каламбуры. Или у Пелевина в «Затворнике и Шестипалом» была хорошая чеканная формулировка: «Ну, короче, там мы говорим одно, а подразумеваем другое. А потом опять говорим одно, а подразумеваем другое, только как бы наоборот. Получается очень красиво». Анри Бергсон в эссе "Смех" представил социологическую теорию юмора. Он утверждал, что мы смеемся над "механическим в человеческом" — когда люди ведут себя автоматически, утрачивая гибкость и живость. Формула Бергсона: смех возникает там, где "что-то механическое наложено на живое". Не существует комического вне человеческого. «Если мы смеемся над животным, то потому, что нас поразила в нем свойственная человеку поза или человеческое выражение». Пейзаж никогда не бывает смешным. Мы смеемся над тем, что живое превращается в автомат. Сегодня это пародии на офисных работников, которые говорят штампами, как автоматы: «Спасибо за обратную связь, ваш звонок очень важен для нас».