Post #7359

Был на презентации книги «СМОНГ» умнейшего Виктора Вахштайна. Издательство книжного магазина «Бабель», Тель-Авив. Сначала про название книги. В декабре 2004 года в Индийском океане произошло сильнейшее землетрясение (оно входит в тройку самых сильных землетрясений за всю историю наблюдения). Последовавшее за ним цунами привело к масштабным разрушениям и гибели до 300 000 человек. Из них – 170 000 на Суматре. А между эпицентром землетрясения и Суматрой лежит крохотный остров – Симёлуэ. Его накрыло первым. Однако на острове погибли всего семь человек. За считанные минуты – когда вода стремительно отошла от берега – жители прибрежных деревень с криками "Смонг!" устремились на гору в центре острова. "Смонг" – это не просто слово, обозначающее "цунами". Это огромный пласт культуры, который включает в себя колыбельные, притчи, детские сказки и лирические поэмы. Каждый текст в этом корпусе содержит прямое указание, как себя следует вести в подобной ситуации. Смонг начал формироваться в начале ХХ века, после страшного цунами 1907 года. Тогда погибло более 70% населения Симёлуэ. Прошло почти сто лет, но рифмованные строчки с рождения вбивались в головы и передавались из поколения в поколение. Смонг был широко распространен на всех индонезийских островах. Именно как часть культурного наследия. Как метафора. Как текст. Как преданье старины глубокой и предмет академического интереса. Но на изолированном и бедном Симёлуэ эти притчи не утратили своего буквального назначения – сигнала тревоги. И еще одна история из книги: «Российские карточки отключили в марте. Мы решили накупить на оставшиеся деньги еды. Пошли в тель-авивский супермаркет. Подруга моя загрузила под завязку огромную тележку и встала в очередь на кассу. Когда пришло время расплачиваться, карточка уже не работала. Я выгреб из карманов всю наличность. Подруга тем временем пыталась объяснить неловкую ситуацию продавщице — полутораметровой израильтянке эфиопского происхождения. — Простите. Карточки заблокировали раньше, чем мы думали. — У вас заблокировали счет? — Удивилась продавщица, показывая «рэгу» волнующейся очереди. — Нет, не счет… Просто… — Она зарыдала. — Просто один старый больной ублюдок развязал чудовищную войну. Она не плакала после обыска. Когда бросила все, уволилась и уехала за мной в Израиль. Ни разу за эти полгода. Только сейчас. Испанский стыд оказался сильнее страха. Израильтянка вышла из-за прилавка и показала очереди «совланут». Я судорожно пересчитывал наличные, чтобы скорее расплатиться и сбежать из магазина. Продавщица привстала на цыпочки, притянула подругу к себе. Обняла ее резким полицейским захватом и по слогам с чудовищным ивритским акцентом произнесла: — This is not your fault! You hear me? Not! Your! Fault!»