Post #7581

Из статьи Брайана Клааса «Кризис зомби-социальной науки». В 2022 году было опубликовано блестящее исследование, которое должно было потрясти основы социальных наук до основания, но спровоцировало гораздо более глубокий исследовательский кризис. Группа исследователей под руководством Нейта Брезнау решила заняться сложным вопросом, который мучает современную политику: снижает ли рост иммиграции общественную поддержку программ социальной защиты? Рассмотрим три гипотезы: 1. Из-за ксенофобии рост иммигрантов означает, что коренные граждане будут меньше получать налоговые средства, направляемые на программы социальной защиты. 2. Ввиду социальной щедрости более высокая иммиграция увеличит поддержку программ социальной защиты, призванных помочь интегрировать менее обеспеченных людей. 3. В любом случае иммиграция не окажет существенного влияния на поддержку социальных расходов. Этот вопрос одновременно интересен и важен; точный ответ поможет в дискуссиях о государственной политике в демократическом мире. Итак, какой же ответ правильный? Чтобы выяснить это, Брезнау и его коллеги прибегли к хитроумному решению: они попросили большое количество исследовательских групп добровольцев попытаться ответить на этот вопрос как можно точнее, используя те же самые данные. В общей сложности 161 социолог, работавший в 73 независимых исследовательских группах, приложил все усилия, чтобы найти «правильный» ответ на этот, казалось бы, простой вопрос. Результаты 73 команд оказались совершенно неоднозначными. Чуть больше половины не обнаружили никакого эффекта — уровень иммиграции, по-видимому, не оказал существенного влияния ни в одну, ни в другую сторону. Примерно четверть исследовательских групп обнаружили значительный отрицательный эффект. И чуть менее пятой части исследовательских групп обнаружили значительный положительный эффект. Команда Брезнау контролировала практически все: они предоставили исследовательским группам одни и те же данные, задали один и тот же вопрос и заставили все исследовательские группы каталогизировать каждое методологическое решение. Несмотря на эту схожесть, крошечные, казалось бы, незначительные решения привели к совершенно разным результатам. Мы живем во вселенной неопределенности. Если бы команда Брезнау попросила ответить на вопрос об иммиграции только одну исследовательскую группу, вероятность того, что они либо обнаружат, что рост иммиграции либо увеличил поддержку социальных расходов, либо уменьшил ее, была бы практически одинаковой. После публикации результатов можно было бы считать вопрос решенным как положительным, так и отрицательным. Непреодолимая неопределенность была бы скрыта от глаз. Это поднимает тревожный вопрос: сколько, казалось бы, «надежных» результатов прошлых исследований в области социальных наук оказались бы похожими на вселенную неопределенности, если бы их передали 73 отдельным исследовательским группам? Никто не знает. Это гораздо более серьезная проблема, чем кризис репликации. Она бросает вызов самым базовым предпосылкам социальных исследований. В физике или химии, если предсказанный результат отличается на миллионную долю процента, вся теория может быть отвергнута безоговорочно. Требуется идеальная точность. Но в социальных исследованиях, если модель способна «объяснить», скажем, 60% вариации данных, это считается невероятно сильным результатом. Хуже того, в отличие от молекул, социальные исследования хрупки и зависят от контекста. Если бы пещерный человек где угодно в мире смешал пищевую соду и уксус, смесь бы шипела с той же скоростью, что и сегодня. Но если бы тот же самый вирус, который вызвал пандемию COVID-19, заразил кого-то в 1990 году, а не в 2020, все было бы иначе. В 1990 году Китай был менее связан с миром. Джордж Буш-старший, а не Дональд Трамп, руководил бы реакцией США. И, что самое главное, без широкого распространения цифровых технологий работа из дома была бы невозможна, поэтому экономический эффект от того же вируса был бы радикально иным. В социальных исследованиях все имеет значение.