Post #7907

Про истоки литературного творчества и сочинительства. Я рассказывал про детей великого и ужасного Стивена Кинга – Наоми, Джо и Оуэна. Отец не рассказывал им истории на ночь, он просил детей рассказать ему какую-нибудь историю. В результате оба сына профессионально занимаются литературой: дебютный сборник Оуэна вышел в 2005 году, а Джозеф стал литературной сенсацией последних лет под псевдонимом Джо Хилл. А у Льюиса Кэрролла был другой «домашний» старт. Его творчество началось со скуки. Еще раз повторю, что скука — мощнейший источник творчества. То, что у наших детей все время под рукой находится мощнейший источник быстрого дофамина (мобильный телефон) и они не успевают соскучиться и накопить в себе творческую энергию, это не очень хорошо. Отсылаю всех сомневающихся к прекрасному эссе Иосифа Бродского «Похвала скуке». Так вот, в семье Доджсонов (настоящая фамилия Льюиса Кэрролла) было 11 детей. Отец — приходской священник, дом в глуши Йоркшира. И со скукой в доме все было замечательно: ни кино, ни радио, ни даже приличной библиотеки поблизости. Зато — длинные вечера, куча детей и необходимость чем-то себя занять. Так появился рукописный семейный журнал «The Rectory Umbrella» — «Зонтик ректора» (Rectory — это дом приходского священника при церкви). Журнал начал выходить в 1848 году. Его писали, иллюстрировали, переписывали от руки и передавали друг другу. Это был настоящий журнал: рассказы, стихи, пародии, фальшивые новости, объявления, шарады, математические шутки, карикатуры. Иногда — откровенно дурацкие. Иногда — неожиданно изощренные. Чарльз был главным редактором, автором и арт-директором одновременно. Уже здесь видно, что его интересует не просто рассказ, а форма игры с читателем. Он пишет псевдонаучные тексты, которые притворяются серьезными, но ломаются на абсурде. Делает пародии на викторианскую мораль. Изобретает странные логические конструкции, которые формально правильны, но приводят к нелепым выводам. Не менее важно было и то, что журнал был семейным, а значит — безопасным пространством. Здесь можно было быть странным, смешным, нелепым и не бояться осуждения. Ошибки не наказывались, абсурд поощрялся. Интеллект развивается не через строгие экзамены, а через игру, в которую играли с удовольствием. Добавлю, что журнал существовал в мире строгой викторианской дисциплины, религиозных правил и социальных ролей. И внутри этого мира дети создали параллельную реальность, где можно было на время отменить серьезность. Это практически готовая модель «Страны чудес»: мир взрослых рядом, но он не главный. Великие тексты часто начинаются не с гения, а с привычки играть. С пространства, где никто не требует пользы, смысла и правильного результата. Где можно написать ерунду — и из нее потом вырастает что-то, переживающее века. Добавлю, что часто и с наукой происходит так же.