Post #8131

Религиозный фанатик аятолла Хомейни сказавший, что «Экономика — это для ослов», был тем еще специалистом по управлению страной. Он считал, что идеология важнее экономики и объявил о национализации нефтяной промышленности. Западные специалисты начали покидать Иран. Сотни высококвалифицированных иностранных инженеров, управлявших добычей, переработкой и экспортной инфраструктурой, уехали в течение нескольких месяцев. Иранские техники остались один на один с индустрией, которой они никогда полностью не управляли самостоятельно. В ноябре 1979 года иранские студенты захватили американское посольство в Тегеране. Америка ответила эмбарго на импорт иранской нефти в США и заморозка иранских активов на сумму около 12 миллиардов долларов. Но дальше победила жадность — после резкого взлета цен на нефть европейские компании, японцы и другие азиатские покупатели охотно брали иранскую нефть. Никогда же такого не было, да? А потом началась война. Саддам Хусейн напал на Иран в сентябре 1980 года, рассчитывая на быструю победу над страной в состоянии революционного хаоса. Война затянулась на целых восемь лет и закончилась практически ничем. Если революция нанесла нефтяной промышленности Ирана организационный удар, то война с Ираком нанесла страшный физический удар. В 1984 году началась танкерная война — обе стороны начали атаковать нефтяные танкеры противника в Персидском заливе. Иракские самолеты топили суда, везущие иранскую нефть. Иранцы минировали воды и атаковали танкеры катерами Корпуса стражей. Страховые ставки для судов в Персидском заливе выросли в несколько раз. Никогда же такого не было, да? США в 1987 году начали конвоировать кувейтские танкеры под американским флагом. Добыча нефти в Иране упала до 1,5–2 миллионов баррелей в день — втрое ниже предреволюционного уровня. Экспортная инфраструктура была частично разрушена. Падение иранской добычи в сочетании с нефтяным шоком 1979 года подтолкнуло Саудовскую Аравию и другие страны ОПЕК к увеличению добычи. Это насытило рынок и к середине 1980-х годов обрушило нефтяные цены до 10 долларов за баррель. Советский Союз, что у тебя с лицом? После перемирия в 1988 году и смерти Хомейни в 1989 году началась прагматическая фаза иранской политики под руководством президента Рафсанджани. Иранцы активно искали иностранных партнеров для восстановления и расширения добычи. Технологии частично были заменены — советским, потом российским и китайским оборудованием, собственными иранскими разработками. В 1995 году американская компания Conoco подписала контракт на разработку иранских месторождений — первое крупное возвращение западного бизнеса после 1979 года. Через несколько дней президент Клинтон под давлением Конгресса подписал указ о полном запрете американских компаний на работу в Иране. Conoco была вынуждена выйти. Контракт достался французской Total. Иран создал собственную модель контрактов с иностранными компаниями — buyback. Схема была следующей: иностранная компания вкладывает деньги в разработку месторождения, затем возмещает инвестиции из добытой нефти и уходит. Никакого долгосрочного присутствия, никакой доли в собственности. Ты кто такой, давай, до свидания. Это было компромиссом между потребностью в иностранных технологиях и инвестициях — и революционным конституционным запретом на иностранное владение иранскими природными ресурсами. Схема работала и в 1990-х европейские компании активно входили в Иран. Total, ENI, Royal Dutch Shell инвестировали в иранские месторождения. Добыча восстановилась до 3,5–4 миллионов баррелей в день к концу 1990-х. А потом аятоллы захотели ядерную бомбу… И в 2012 году ЕС ввел полное нефтяное эмбарго против Ирана — Европа отказалась от иранской нефти. США ввели санкции против любых иностранных финансовых институтов, проводящих транзакции с иранским нефтяным сектором. Это означало, что любой банк, финансирующий покупку иранской нефти, лишается доступа к американской финансовой системе — и платит цену несравнимо большую, чем стоит иранская нефть.