Post #8255

Интересно, что когда археологи раскапывают древние поселения, они по захоронениям могут определить — это уже христиане или еще язычники. Христиане начали хоронить покойников в церквях где-то начиная с IV-V веков. До этого покойников старались хоронить за пределами поселений. Потом похороны в храме стали знаком высокого статуса и в храмах хоронили уже не только мучеников, но и знатных и богатых горожан. Считалось, что близость к святому ускоряет воскресение, защищает от демонов, дает дополнительное заступничество на Страшном суде. Чем ближе к алтарю — тем лучше. Короли и епископы лежали под плитами в нефе, знать — у стен, бедняки — на церковном дворе. Когда гроб сгнивал, земля проседала — и плиты начинали неровно качаться под ногами прихожан. Например, в Вестминстерском аббатстве захоронено более 3000 человек, а на старых кладбищах людей хоронили слоями. Это приводило к крайне неприятным вещам. Разлагающиеся тела выделяют аммиак, сероводород, метан, двуокись углерода. В плохо проветриваемой церкви, где под полом лежат сотни тел, запах был невыносим. Хронисты описывали службы, прерываемые обмороками прихожан. В жаркое лето ситуация становилась катастрофической. Приходские церкви города были буквально набиты телами. В 1665 году, во время Великой чумы, в церкви Сент-Джайлс-ин-зе-Филдс хоронили по 50–100 человек в день. Очевидцы описывали, как земля на кладбище вздымалась и лопалась от давления газов. Трупный яд мог попадать в воду, отравляя источники и вызывая страшные эпидемии. Карл Великий в 789 году запрещал хоронить внутри церквей — кроме священников и знатных мирян. Запрет не исполнялся. Карл Лысый повторил попытку. Опять безрезультатно. В XVII веке французский парламент потребовал убрать кладбища за пределы городов. В 1776 году Людовик XVI закрыл захоронения в парижских церквях. В Австрии Иосиф II в 1784 году запретил захоронения внутри городов вообще — и приказал хоронить в мешках, без гробов, с известью, чтобы ускорить разложение и обеззаразить почву. Это вызвало бунт: народ воспринял отказ от гробов как оскорбление умерших. Закон пришлось смягчить. Добавлю, что рядом с христианскими святыми Фра Беато Анжелико изобразил и Моисея с Авраамом. Для своего времени это был практически вызов — обычно еврейских пророков хотя и уважали, но старались изображать отдельно. Все помнят, кто не признал Христа. Ад выписан подробно и со вкусом. Спасибо, Данте и «Никомаховой этике» Аристотеля. Мы точно знаем, как именно будут мучить чревоугодников, скупцов, богохульников и насильников. Кто будет плавать в потоках кипящей крови, кого будут кусать за чресла змеи и жабы, а кто будет гореть в вечном пламени. В самом низу Люцифер будет грызть тремя своими пастями предателей и изменников. И прежде всего — Иуду, Брута и Кассия. Интересно, почему даже у Данте ад прописан детально и подробно, а рай — крайне невнятно и примитивно. Что не так с нашей фантазией? В «Божественной комедии» самая читаемая часть — «Ад», а не «Рай». Мне кажется, что все дело в том, что эволюционно наша психика заточена на избегание угроз, а не на стремление к благу. Страх конкретен — голод, боль, огонь, одиночество. Удовольствие размыто: когда тебе хорошо, ты просто не страдаешь. Поэтому ад можно описать через боль, а рай — через отсутствие боли. Любое удовольствие, ставшее вечным, перестает быть удовольствием. Вечный оргазм через час станет пыткой. Вечный пир приведет к отвращению от еды. Вечный покой — к безумию от скуки. Рай логически самопротиворечив: счастье требует контраста, а вечность в раю контраст уничтожает. Теологи бились над этим веками и так и не придумали убедительного ответа. Рай невозможно описать универсально, не превратив его в карикатуру на себя. Конечно, есть еще буддийская нирвана: не «вечное блаженство», а растворение самого желающего субъекта. Но это отдельная тема. Поэтому у Фра Беато Анжелико в раю все водят хороводы вокруг пальмы.