Post #1072

Вчера. Вызвал мед сестру с поликлиники взять кровь на дом. Звонит, открываю дверь, долго нет. Спустя минут 7, запыхавшаяся, в дверь входит мед сестра, одета по граждански, без халата, лет 35-38 от роду. Входит и сразу как бы что-то себе под нос приговаривает. «У меня работа сидячая, вот и поднялась к вам пешком» , проскрипела она. Моет руки, заходит, начинает готовить рабочую поверхность. «Так, покажи вЕночки», «ой, какая хорошая веночка», «давай, давай, дорогой, сейчас всё сделаем» - говорила она как будто не своим голосом. И тембр и сам текст произносимый ею был больше похож на текст и тембр доброй пожилой мед сестры лет 58. Это выглядело немного комично и напоминало сцену, как будто худ рук театра попросил молодую девушку сыграть роль не по своим годам.. Но в любом случаи, бабушка перед о мной была доброй и заботливой, что не могло не радовать! «ну давай, давай, сейчас быстренько сделаем», «давай так, если у меня с первого раза не получится, ты не расстраивайся только зайчик, хорошо?» - на этих словах я немного напрягся. Но от неё исходили какие-то добрые намерения и жесты и в целом она вызывала доверие как мед работник. А слово «зайчик» она повторило в ту короткую нашу встречу несколько раз. Словно она видела во мне ребёнка. Ты говорит полотенце приготовь, ну вдруг капнет пару капель. Сделал как она сказала. Затянула жгут. Как-то медленно, бережно и не сильно, я тогда подумал, ну сильнее же надо!, чтобы давление в руке создалось достаточное. Уже держа в руке шприц я увидел как её руки заметно начали трястись. Может быть это было и с самого начала, но когда она держала в руках шприц, стало проявляться сильнее. Причем это был не самый слабый тремор, который я видел. Я ничего не сказал. Мне стало её жалко. Наверное потому что трясущиеся руки ассоциируются у меня с какой-то тяжелой болезнью или с сильными переживаниями. И все эти детали как бы дополнили образ доброй пожилой мед сестры. Воткнула иглу, кровь первые секунды не шла. Она как бы с досадой, «ну что же такое, давай давай, моя хорошая», как бы уговаривая её начать литься. Кровь пошла, она сопроводила это радостными бабушкинскими придыханиями и присказками, параллельно успокаивая меня, хладнокровно сидевшего и смотревшего за всем этим делом. Успокаивала она конечно не меня, а себя. И пусть. Ушла. И простой забор крови, со стороны, показался мне каким-то сложным, несколько даже героическим для неё актом. А зачем?