Post #38

Власть рождается из насилия, но не сводится к нему: власть — это не только сила, но и вера Каждый новый текстВиталия Лейбина — это интеллектуальное событие. Этот тоже. 💬 «У неприкрытого насилия как инструмента есть пределы, оно эволюционно проигрывает другим способам организации сообществ, в том числе — окультуренным формам насилия. Во-первых, неприкрытое насилие относительно малоэффективно. Воодушевленные общей правдой сообщества эффективнее и в войне, и в мире, чем стая рабов, подгоняемых кнутом. Во-вторых, насилие обязательно однажды упрется в гордых людей, чьей силы хватит для противостояния ему. При этом насилие «обманывает само себя», делает сильнее противника, порождая сопротивление, причем не инстинктивное, а основанное на моральном превосходстве и этим превосходящее по силе. Мучая и убивая врага, насильник взращивает ту силу, что его уничтожит». Текст вызван недавней дискуссией правых интеллектуалов разной степени правизны Алексея Чадаева и Бориса Межуева о том, являются ли «права человека» универсальными или это «западные масонские козни по уничтожению России». Я тоже сказал пару слов по этому вопросу. Виталий посмотрел на вопрос со стороны современной теории власти: что эффективнее — прямое насилие или культурная гегемония? Ответ однозначен — второе. Приведенный в тексте пример того, как мусульмане почти без боя отобрали у Византии Сирию, предельно точен и должен был бы стать наукой. Но почему-то история учит тому, что ничему не учит. Если ненависть к «чужаку» и оправдание открытого насилия не ситуативны (связаны с конкретной военной пропагандой), а объявлены как принцип — это нацизм. А нацизм (если не говорить о моральной составляющей) может быть эффективным в моменте, но категорически не эффективен в перспективе. «Для самосохранения и даже военной экспансии сообщество должно быть не только солидарно, но достаточно открыто — это вопрос баланса и внутренних валентностей вер и идеологий. Так первые халифы без больших проблем отобрали у Византии Сирию — местные христиане были для мусульман народом книги, а для Константинополя хуже, чем нелюдьми — еретиками. Ксенофобия — признак сжимающегося сообщества, ослабевшей власти. То, что эффективно для военной мобилизации, неэффективно для мира. И здесь проблема интеллектуалов, политической обслуги и идеологов во время войны. Коллективная эмоция подталкивает их к той или иной форме нацизма и оправдания неприкрытого насилия, квазиреализма в стиле оправдания захвата «жизненного пространства» (в обе стороны — от непризнания украинцев как отдельной культуры, маркировки всех украинцев как коллективно ответственных за нацизм, до отмены русской культуры и признания ответственности Пушкина за Путина с соответствующими призывами всех уничтожить на корню)». Медийщики, призывающие к прямому насилию (бросать ядерные бомбы) или приписывающие всему обществу в государстве-противнике отвратительные черты (русские — это рабы или украинцы заражены вирусом нацизма), профнепригодны не потому что кто-то подписал декларацию прав человека, а потому что есть исторически выработанная культура, которая такого не приемлет. 💬«Человеческие жертвоприношения не могут быть оправданы не потому, что кто-то подписал Декларацию прав человека, а потому что это невозможно оправдать после пророков, Христа, Мухаммеда, Будды, Конфуция – это противоречит всему, на чем стоит современный человек. И поэтому идеологи, оправдывающие неприкрытое насилие (например, право на пытки, убийство мирных граждан), могут думать, что взывают к политическому реализму, апеллируют к повсеместной практике, но на самом деле они выдают в себе не рационального игрока, а часть инстинктов насилия или эмоций власти, уничтожают возможность диалога с собой «за неимением собеседника». Лицемерная информационная и когнитивная война — тоже часть войны, в которой декларация права на неприкрытое насилие — признак дисквалификации». Подписывайтесь на канал https://t.me/red_wolf_says