Post #1505

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О русских и россиянах в публичном дискурсе властей Для российских властей до СВО характерным было развитие наднациональной идентичности («россияне»), но сейчас в публичном дискурсе официальной власти и инфраструктуры ее влияния более активно распространяется формулировка «русские». Наднациональный концепт «россияне» оказался очень успешным в преодолении инерции парада суверенитетов и вообще - в конструировании постсоветской нации. Значительным фактором, подкрепляющим его действие, были успехи в международном спорте последних 10-15 лет. Но с началом СВО многое поменялось. Согласно данным переписи 2022 г. (со всеми оговорками относительно достоверности ее результатов), русских в стране 74,6% – это на 1,7 млн чел. меньше, чем в 2010 г. (77,7%). Тренд на уменьшение русского населения несомненен (достаточно посмотреть на демографию «русских» регионов Центральной России), однако общее численное доминирование русских не вызывает никаких вопросов. СВО – это событие, которое в смысловом плане, на уровне позиционирования власти, тесно сопряжено с русскостью (Русский мир, русский язык и культура), а не российскостью. Показательным тут является сюжет, когда в школах в нацреспубликах учителя обязывают детей учить песню «Я – русский» одного из пропагандистов от мира музыки. И в рамках этих уроков возникают резонные замечания: «но я татарин/башкир/бурят». А учителя все равно говорят, что «мы все русские». Это - не отдельные примеры, а тренд: в родной для меня Башкирии популярные у тюркоязычной аудитории певцы, поющие на татарском и башкирском, также заявляли, что в эти исторические моменты чувствуют себя русскими. Отход от наднациональной идентичности и переход к национальной («русские») – во многом связан с текущей повесткой: это в Китае происходящее с уйгурами может быть обозначено как долгосрочная стратегия ассимиляции. Русский народ как ядро российского социума хочет уважения к себе, так как именно он несет главную нагрузку. Но причины замены «россиян» на «русских» - не в этом, а в политтехнологической увязке смыслов и целей геополитической конфронтации с моделью идентичности большинства. Кстати, в период Российской империи (до 1917 г.) это уже было, причем, на уровне вектора политики: накладывание этой русскости на растущее национальное самосознание других этносов тогда формировало отчетливые очаги напряжения и привело к соответствующим результатам, впрочем, достаточно различным для каждого этноса той империи. В советское время была предложена формулировка «советский народ». Все это имело относительный успех в рамках двойной идентичности (национальная/наднациональная), однако главным всегда оставалась этническая. В случае необходимости, власти откорректируют дискурс и снова будут говорить о россиянах, объединённых русским языком и являющихся частью Русского мира. При этом, можно наблюдать как извне России идут попытки формирования соответствующих сепаратистских настроений. Их перспективы видятся как крайне незначительные в течение следующих 3-5 лет: в сверхцентрализованном государстве все нацэлиты зависимы от центра. Субьектность их, очевидно разная (самая высокая - в Татарстане и Чечне), однако зависимость/взаимозависимость с Центром очень высокая везде. Сепаратизм обречен быть уделом маргиналов не только на уровне политического действия, но и на уровне реальных настроений. Нацменьшинства хотят, чтобы уважали их традиции и язык и давали им достаточно ресурсов. Но они же, очень показательно, готовы воевать за Русский мир. При этом, есть и другие побочные эффекты русификации публичного дискурса: если он будет дальше активно/бездумно внедряться как элемент национальной гордости большинства – неизменными будут побочные эффекты в виде распространения русского национализма, причем, не только в формате «русских маршей». Власть в этом никак не заинтересована, да и социум - тоже.