Post #1519

Т.н. рассерженные патриоты & Аполитичное большинство Власть пока полностью контролирует общественно-политическое поле, но т.н. рассерженные патриоты могут доставлять в среднесрочной перспективе серьезные сложности, а в случае поддержки со стороны силового ресурса – это может быть решающим экстрафактором смуты. Но этот вариант совсем не обязательно реализуется: у властей есть механизмы для нейтрализации. Общественные настроения в России позволяют говорить о каких-то протопартиях типа условных патриотов, условных пацифистов и безусловно аполитичного и атомизированного большинства. Везде на общественные настроения влияют левые и правые идеи, но сейчас они, скорее, производные от вышеперечисленных базовых установок. Значение либеральных идей чувствуется только сегментарно (образованная часть социума в столицах и мегаполисах), что, учитывая давление на них в последнее время объяснимо, при этом есть платформа для актуализации либератарианства. Когда депутаты Госдумы говорят о том, что жители Брянской или Белгородской области должны сами защищать границы они, возможно, неосознанно и косвенно, но очень эффективно, стимулируют развитие либертарианских настроений в обществе. Один из самых известных политических философов ХХ в. Ханна Арендт считала: насилие – это последний инструмент политики, в том смысле, что его применяют в последнюю очередь. Насилие и силовой ресурс – это реалии российской политики, которые начали оформляться задолго до СВО и даже Крыма. Сейчас же создаются предпосылки для того, чтобы патриоты усиливали свое влияние. Самый простой способ сохранить сбалансированную систему госуправления – это постепенная интеграция этих условных СВО-неосиловиков в органы власти и управления. Отчасти это происходит, но весьма осторожно и на уровне, скорее, символов и знамен, а не реальных субьектов. При этом СВО-неосиловики, вполне возможно, сами будут обладать навыками самоорганизации и здесь различные аналогии с афганцами 1990-х и их влиянием на общественную жизнь вполне уместны. Силовая парадигма в российском политике будет сохраняться, а это открывает хоть рассерженным, хоть нет, новые возможности. Т.н. рассерженные патриоты используются в качестве пугалки для власти диссидентами, однако пока, похоже, это остается лишь нарративом. В качестве рассерженных патриоты могут оформится только после наступления кульминации СВО и, причем, если посчитают, что итоги военных действий неудовлетворительны. До подведения итогов еще очень далеко, но даже если нет – рычаги все равно у власти (в том числе и возможности трактовок и формирования мнений). В случае необходимости противопоставить рассержанным патриотов условных пацифистов и что-то отдаленное напоминающее либералов-созидателей можно будет сделать. Несмотря на их полный разгром, социологические условия для их реабилитации, причем достаточно быстрой, есть. Собственно, именно поэтому такие проекты как «Яблоко» еще существуют в полуживом, но все же функционирующем состоянии. Однако то же «Яблоко» на глубокой периферии и это, скорее, говорит в пользу того, что их услуги (а это именно услуги) не понадобятся. Но главная устойчивость конструкции не в этом, а в аполитичном большинстве. Аполитичное болото в виде большинства граждан/населения конформистски и нейтрально-индифферентно относится ко всему. Это и есть главный, стратегический, пластичный и самый надежный союзник власти. Пластичный в том смысле, что его можно формировать по-разному и относительно легко менять его настроения. Это аполитичное большинство примет любую картинку и набор идеологем, лишь бы его поменьше трогали и беспокоили. И уж, конечно же, это социальное большинство не хочет никакого рассерженно-патриотического применения силы внутри социума. Ну а возрастающие силовые потенциалы власти могут быть направлены на управление этим большинством: мягким оно вряд ли будет.