Post #1583

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О губернаторском управлении в условиях геополитической конфронтации Как и ковидные годы, начало СВО и особенно - проведение частичной мобилизации осенью прошлого года, доставили губернаторскому корпусу очевидные сложности, но, скорее, положение губернаторов за этот период укрепилось. Главы регионов получили повышенные полномочия во взаимодействии с силовиками и фактически вывели себя из-под периметра попадающих под удар в связи с коррупционными расследованиями чиновников (в отличие, например, от мэров городов). Конечно, такая постановка вопроса условна: от антикоррупционных расследований в стране не застрахован ни один чиновник, однако случаи арестов замов губернаторов или членов региональных правительств не переходят на губернаторов, и это показательно. Другой аспект регионального госуправления: расширение возможностей контроля за общественно-политическими процессами и минимизация роли партий в региональной жизни. Еще 5-6 лет назад КПРФ или даже «справедливороссы» доставляли серьезные проблемы некоторым губернаторам: региональные отделения партий договаривались с региональными контрэлитами и выступали единым фронтом, сейчас этого кратно меньше. Ныне губернаторы почувствовали себя полноценными наместниками, которые имеют возможность отчитаться перед руководителем страны нужными показателями. Более того, многим позволяют откровенное публичное жонглирование цифрами. Здесь логика центра понятна: у регионов сокращаются возможности для повестки развития, не растет (мягко говоря) их собственная доходная база, а сложностей социально-экономического характера все больше. Еще один уровень – информационная политика. Региональные администрации получили возможность после начала СВО активно подавлять голоса несогласия, и это привело к ожидаемой картине. Критики и публично выраженного недовольства стало меньше, а качество регионального и муниципального управления не улучшилось. Политическая управляемость и зачистка информационного пространства не приводит к экономической эффективности. Власть слышит и видит проблемы граждан (благодаря ЦУР и прочим автоматизированным системам), однако готова решать только некоторую часть из этих проблем. Пределы повышения эффективности тут давно уже достигнуты. Выборы регионального и муниципального уровня в этих условиях вообще превратились в способ сбережения административных сил. Обществу выборы неинтересны, партии парламентской, так сказать, оппозиции, активно региональным властям не противодействуют, а необходимые результаты власти научились обеспечивать, в том числе и за счет кулуарных договоренностей. Хакасия – исключение. Отсюда вывод: происходит укрепление не столько вертикально-управленческой субъектности губернаторов, сколько их возможности доминировать над социумом. Губернаторы и главы нацреспублик, за редким исключением, по-прежнему критически зависят от ресурсов центра и жестко встроены в вертикаль, которая нарезает им одно задание за другим. Однако в нынешних условиях отчетливо проявляется простор в виде превращения губернаторов в полноценных наместников территорий, которые будут усиливать свое влияние за счет социума и черпать в этом процессе свою политическую энергию. Центр четко дает понять, что готов держать на своих постах губернаторов очень долго, если они справляются со своими обязанностями. Это тоже дает сильным губернаторам возможности для долгосрочного усиления. Но сейчас на горизонте для них видится другая задача: поучаствовать в демонстрации достижений общества и власти в режиме консенсуса и достойно провести выборы главы государства в 2024-м году. Уже в ноябре это станет не просто задачей №1 для губернаторского корпуса, но и призмой, сквозь которую оценивается работа каждого из ее представителей.