Post #1646

Российская власть планомерно работает над дерадикализацией общественных настроений и переводе их в диванно-латентный формат. Е. Пригожин, И. Стрелков, а теперь борьба с радикальным пропалестинизмом на Северном Кавказе: все вписывается в единую логику избегания «крайностей» и убежденного фанатизма. Этот вектор на дерадикализацию остается значимым элементом устойчивости всей общественно-политической конструкции хотя, по большому счету, она зависит от уровня социально-экономического благополучия населения. В случае ухудшения экономического благополучия риски радикализации будут нарастать. Пропаганда, фактически, активно транслирует тезис о том, что для особо неравнодушных есть СВО, а остальным не следует проявлять крайности в выражении своих фанатичных настроений по поводу чего-либо. Показательно, что сейчас власть не хочет сейчас выводить людей на улицу ни по каким поводам. Ухудшение социально-экономического благополучия граждан в этих условиях актуализирует рост напряжения по конфессиональной и национальной линии: и та, и другая являются значимыми факторами идентификации десятков миллионов россиян. Именно профилактике такого напряжения власти в ближайшие годы будут уделять повышенное внимание, в том числе и в нацреспубликах. Диспозиция показывает, что выбранные модели и практики позволяют минимизировать потенциал радикализации, а Северный Кавказ – это отдельное направление, которое требует иных подходов. Учитывая общественные настроения и преобладание русского большинства в стране такая политика на дерадикализацию будет восприниматься нейтрально или даже позитивно аполитичным социумом, который видит в радикализации для себя очевидные риски, но не видит никакой пользы. Неотьемлемым элементом курса на дерадикализацию будет не антисемитизм, а, скорее, негативное отношение к трудовым мигрантам.