Post #1680

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О социально-философских обобщениях 2023 г. (продолжение ч. 1 и 2): Власть 9. Секьюритизация политической жизни. При принятии значимых решений ключевым окончательно стал фактор безопасности, во многом в ущерб экономической эффективности и социальным ожиданиям. Тем не менее, секьюритизация, которую усиливает еще и silovikiзация, ключевых процессов и расширения присутствия этих акторов во власти абсолютно легитимна и, по большому счету, инвариантна в общественном сознании. Ограничения на выезд за границу для чиновников и ряда других категорий в этом плане показательны. 10. Усиливающийся этатизм. Государство продолжило усиливать свое влияние на все ключевые процессы в обществе: экономику, политику, культуру, спорт и т.д. Россия – крайне этатизированная страна, в которой тезис о государстве как сверхценности сформировать среди масс достаточно несложно. Эта, в целом социоцентрическая (или в данном случае государственноцентрическая) установка, обычно несвойственна индивидуализированным и атомизированным обществам развитого модерна, но в России иначе. Неудивительно, что чиновники, курирующие внутреннюю политику, уверены в том, что они способны формировать у общества вкусы и предпочтения относительно досуга. 11. Запрос на политическую конкуренцию и замена политики управлением. Даже считавшийся ангажированными византийскими политологами (которые, строго говоря, высказывают не свое мнение) самым слабым глава Хакасии В.Коновалов смог переизбраться на новый срок. Наряду с выборами главы Турции, это было, пожалуй, одним из тех событий, которое удовлетворяло запрос части социума на конкуренцию. 12. Пригожин & Вертикаль: с ним и без него. Возвышение Е.Пригожина достигло ожидаемого пика в начале года, и дальше было управляемое (не им) падение. Очевидно, что сегмент симпатизирующих ему в российском обществе есть, но меньше всего их среди представителей правящего класса. «Марш справедливости» (без кавычек называть его нужно иначе – бунт) привел к ожидаемой кульминации. А после событий в августе в Тверской области стало понятно, что время как бы системных, а на самом деле несистемных и военизированных акторов быстро прошло. Польза для власти от них ситуативна, а стратегический вред и даже опасность очевидны. Еще одна побочная реакция: снижение градуса Z-патриотизма, обуздание Гиркина и т.д. Фанатиков, отличающихся от курса власти самодеятельностью, быть не должно. Спокойней нужно быть и лояльнее: это стандарт политического поведения. 13. Минимизация публичных проявлений элитной конфронтации. Общая установка на минимизацию проявлений внутриэлитных конфликтов заметна. Уменьшение т.н. «мочилова» и сливов в телеграм-каналах, а также активные ответы т.н. вымогателям - тому свидетельство. В целом вертикаль принимает логику о необходимости минимизации публичных проявлений конфронтации отдельных представителей правящего класса. 14. Диссиденты и несистемщики: ожидаемая утрата влияния. Сделавшие ставку на распад России западные правительства явно проиграли, но зато накормили горстку маргиналов и откровенных политических туристов. Национальные окраины тесно интегрированы в российский социум, в том числе и экономически, сепаратистские настроения тут сведены до маргинальных позиций. А вот события на Ближнем Востоке и реакция на них в республиках Северного Кавказа показали, что риски палестинизации среди исламского населения страны есть. Впрочем, тут уместно говорить не об антисемитизме, а о любой ксенофобии. Но в целом российский социум пока резистентен к антисемитизму, но не к ксенофобии. (Продолжение следует)