Post #1695

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О рефлексии и обобщениях относительно динамики региональных протестов При анализе башкирских протестов важны очень многие нюансы и специфика, но их достаточно громкий характер делает актуальным некоторые обобщения по поводу протестной динамики в стране. 1. Высокий уровень лоялизма и лоялизованности (часто - безальтернативной) российского социума делает крайне ограниченными перспективы протестных многотысячных выступлений граждан в стране. Социум аполитичен и атомизирован, и на этом фоне жители национальных окраин не утратили способности к консолидации: отсюда и цифры башкирского протеста выглядят очень внушительно на фоне остальной России. События в Дагестане и Башкирии только укоренили госвласть во мнении, что нужно активнее заниматься именно национальными республиками. 2. Соцзамеры разных (в том числе - и полувизантийских) социологов показывают: в Москве и столицах сейчас число поддерживающих курс развития страны выше, чем на региональной периферии. Это значимая (и не до конца осмысленная тенденция): протест столичных агломераций связывался с несистемной оппозицией, сейчас его нет, равно как и покинули страну многие нелояльные релоканты. Таким образом, страна оказывается в условиях, когда недовольство проявляют жители региональной периферии, в том числе и недовольные многочисленными проблемами и бытовыми сложностями, а столицы пребывают в молчаливом и комфортном (конформистском или искреннем – неважно) согласии с вектором. Для власти данная ситуация более комфортная, чем это было 2-4 года назад. Хотя бы потому, что локализовать протест отдельными периферийными селами и городками гораздо проще, чем нейтрализовать протест в столицах. 3. Заметно, что у региональных администраций просто не хватает ресурсов для нейтрализации протеста и недовольства неэффективными управленческими мерами. В этих условиях происходит секьютиризация внутренней политики в регионах и растут соблазны все чаще решать протестные проблемы не политическими и даже не административными, но силовыми методами. Конечно, чаще всего речь идет о комбинированных мерах, но силовая компонента в этом наборе усиливается. Эта не слишком хорошая новость для губернаторов и мэров: в этих условиях их значение будет снижаться и сводится до роли исполнителей или даже лиц, принимающих негатив на себя. 4. Новое (вос)производство недовольных/протестных граждан вероятно в силу социально-экономического положения страны. Объективная социология четко показывает: протестно-ориентированный уровень (15-20%) граждан, недовольных своим социально-экономическим положением, сохраняется. Протестные в нынешних условиях- это бедные и, откровенно, нищие слои населения, а меньше их в ближайшие годы не станет. Однако их положение в структурах российской власти чаще всего - на уровне молчаливого большинства, и о многих акциях протеста и проявлений недовольства общественное сознание элементарно знать не будет. Впрочем, так уже и происходит. Однако, на этом фоне есть риски роста, например, ксенофобии в российской глубинке. 5. Губернаторскую политику в плане работы с социальным недовольством и протестом можно обобщенно охарактеризовать как стремление замести негатив "под ковер". Это не блажь губернаторов, но и не свидетельство эффективности их работы. В силу складывающихся обстоятельств, губернаторы взяли курс на тефлоновость и снижение своей ответственности за социальный негатив, проявляющийся во вверенных им регионах. Это понятно, но дальнейшие издержки в виде снижения (и без того не слишком эффективного регионального госуправления) неминуемы.