Post #1882

🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук О зигзагах релокации: (не)исчезающе-мерцающий феномен Острая и актуальная тема релокантов постепенно исчезает из информационного пространства. Структурных предпосылок для новых волн релокации просто нет. Если не случится какой-либо масштабный форс-мажор – ничего в ближайшие годы не поменяется. Хотя такой форс-мажор, конечно же, исключать нельзя. Сейчас появились более-менее внятные данные и настоящие исследования, оценивающие масштаб релокации 2022 г. И из них следуют цифры, близкие к 1 миллиону уехавших. А примерно с середины 2023 г. наблюдается обратный приток, то есть большинство релокантов возвратились. По некоторым оценкам, 2/3 уехавших в 2022 г. вернулись. Чаще всего - из-за дефицита ресурсов и личных жизненных обстоятельств. А некоторые уезжали временно, отсидеться, но пришлось возвращаться и адаптироваться к суверенным реалиям. И сейчас релокантов никто уже почти никто не клеймит. Тем не менее, релоканты на российскую социальность оказали влияние, и оно достаточно заметное. 1. Социология показывает, что отношение к уехавшим на ПМЖ в мегаполисах и столицах в основном нейтральное. Но негативно настроенных к уехавшим стало намного больше за последние два года. Власти убедились в том, что общественными настроениями могут управлять и варьировать смыслы и оценки, а общество будет их впитывать и воспроизводить. Хотя и не слишком фанатично. А кое-где - и явно двоемысленно. 2. Сейчас на релокантов не обращают внимание, потому что ситуация стабилизировалась. Кто хотел уехать – либо уехал, либо попытался это сделать. А остальные не хотят. Актуальный уровень эмиграционных настроений – самый низкий за всю постсоветскую историю России. 3. Нынешняя волна релокантов получила хороший опыт и твердое понимание, что с наскока уехать и нормально адаптироваться за рубежом невозможно. Более того, в условиях внешнеполитической конфронтации сама жизнь за границей для многих утратила привлекательность. Из-за различных сложностей с авиаперелетами, банковскими счетами, проблем с признанием дипломов и т.д. Эти различия и многочисленные барьеры будут только усиливаться. 4. Между тем, отток молодежи и образованных кадров в стране, начиная с 1980-х и 1990-х гг., сформировал на Западе и по всему миру значительную русскоязычную диаспору. Ее значение никто не склонен недооценивать. По разным оценкам, это, как минимум, 10-13 млн чел. в западных странах. Борьба за умы и влияние на эту категорию соотечественников (не всегда в юридическом смысле) идет, и она продолжится. 5. Показательно, что большинство эмигрировавших на Запад соотечественников предпочитают тихую и спокойную жизнь, без явной политизации. И тезис о том, что большинство из них находится под влиянием диссидентских нарративов, кажется все более и более спорным. Эти люди, в своем большинстве, согласны с точкой зрения о том, что Россия идет по неверному пути. Но большинство предпочитают осмотрительно молчать и воздерживаться от такого рода суждений. И они не верят в прекрасную Россию будущего и предпочитают личное благополучие организованному сопротивлению. Такая ситуация – очевидная победа действующей власти, которая смогла (разными, в том числе и жесткими средствами) заставить массу несогласных стать либо умеренными, либо замолчать. Это значимый признак того, что доминирование правящего класса в России будет укрепляться в ближайшие годы, а ресурсов сопротивления ему в российской социальности просто нет. Релоканты и эмигранты таковыми не стали. Диссиденты и несистемная оппозиция все больше погружаются в собственную повестку, весьма и весьма оторванную от российских реалий. Перестают чувствовать Россию, ее настроения и ритмы восприятия процессов.