Post #2123

В выходные. Советское кино. Как раскручиваются запретительные гайки. Фильм «Страсти по Владимиру» (Высоцкому). «Страсти по Владимиру» (реж. М. Розовский) – сатирическая комедия, в которой препарируется состояние общества эпохи Застоя. Почти весь сюжет умещается в одном кабинете руководителя НИИ и крутится вокруг невозможности запретить/разрешить концерт Владимира Высоцкого. О концерте договорилась через свои личные связи культорг, причем во время отсутствия руководителя (был в отпуске, в круизе по Средиземному морю). Розовский написал пьесу «Концерт Высоцкого в НИИ» в 1981 г. (через год после смерти поэта), однако сыграть первый спектакль на эту тему получилось только в 1987 г. Пьеса в полулегальном статусе находилась шесть лет. Со слов Розовского, в основе спектакля и фильма реальный сюжет. Пьеса и легла в основу фильма. Фильм интересен прекрасной актерской игрой, а также нравами людей той эпохи. Простые инженеры хотят (нет, жаждут) Высоцкого для души, а комсорг очень обрадован подарку руководителя – магнитофонной кассете, привезенной из заграничного круиза. Секретарше-любовнице достаются французские духи и колготки. Все-того, но тогда это смотрелось как очень хорошие подарки. Фильм наглядно демонстрирует конфликт между официальным и реальным. Номенклатура (руководство НИИ) изображена как сословие, живущее в страхе перед верхами и инструкциями, но при этом лично обожающее Высоцкого. «У него все патриотическое, но его запрещают» – говорит руководитель НИИ. Высоцкий в фильме выступает как лакмусовая бумажка, выявляющая степень внутренней свободы каждого персонажа. У рядовых сотрудников и культорга эта внутренняя свобода заметно выше, чем у руководителя НИИ, комсорга и председателя профсоюза. Никто прямо не говорит «нельзя», но все ссылаются на «мнение сверху» или «нецелесообразность», что создает атмосферу паранойи и нискренной абсурдности. Фильм показывает, что самый страшный запрет в позднем СССР находился внутри самих людей — страх «как бы чего не вышло» был сильнее официальных указов. Фильм вышел в 1990 г., уже почти в другую эпоху, но в 1978 г. или 1979 г. тезис про избыточность самоцензуры был явно нереалистичным. Номенклатуре было что терять, ослушаться начальства или проявить инициативу было крайне нежелательным. Практика запрещено все то, что не разрешено была доминирующей. Эра Георгиевна, мы все согласовали концерт Высоцкого, но один вопрос. А есть ли он в нашем плане? Ах нет! А с чего началась Чехословакия (1968 г.), Вы знаете?! Нет?! С проведения внеплановых мероприятий!!! У фильма идеалистично-оптимистичная концовка. Высоцкий настолько популярен, что непримиримые враги-академики подписывают проект реконструкции «Двадцатки» (объекта в НИИ) и идут вместе на концерт. А руководитель НИИ так и не решился запретить концерт, вернее, он поручил закрыть актовый зал вахтеру, но дядя Федя его не послушал, а пошел смотреть (и слушать) живого Высоцкого. Огромная популярность Высоцкого в тот период была во всем СССР. Про его смерть Москва летом 1980 г. узнала очень быстро и проститься с ним пришли сотни тысяч человек, хотя в СМИ было всего 1-2 заметки. Драматичный момент в том, что представитель номенклатуры теряет не только репутацию в глазах коллектива, но и любовницу-секретаршу, которая перестает его уважать и демонстративно берет его служебную машину и поручает водителю отвезти Высоцкого после концерта домой. А подавленный и жалкий руководитель почти сходит с ума и хочет убежать домой. Такой финал хорошо ложится в реалии перестроечного 1990 г., но вряд ли мог быть реализован в конце 1970-х гг. Фильм подчеркивает абсурдность системы запретов. В системе, в которой никто не хочет брать на себя ответственность. Однако вся система власти в СССР держалась на таких запретах и их разморозка (Перестройка) разрушила стагнирующую, но еще пока работающую махину.