Post #2130

Спецоперация на Ближнем Востоке. Прошло двенадцать суток (столько же сколько длился конфликт в июне 2025 г.). Панорамный обзор. 1. Преимущество у коалиции (США и Израиль) в воздухе и технологиях. Иран перешел к стратегии асимметричной вязкой обороны, пытаясь затянуть конфликт и нанести максимальный экономический ущерб Западу через прокси-силы. Несмотря на огромные потери Иран гнет свою линию и нельзя сказать, что у него это не получается. 2. Союзники методично уничтожают стационарные шахты, но Иран успешно использует мобильные пусковые установки. Иран уже израсходовал около 600–700 баллистических ракет (примерно 20-25% своего арсенала), пытаясь пробить «Хец-3» и «Пращу Давида». Пусковые установки постоянно уменьшаются, ситуация через несколько недель может стать критичной для Тегерана. 3. Формально Иран заявляет о контроле над Ормузским проливом, но фактически там идет морская война. США (5-й флот) используют морские дроны и авиацию для проводки танкеров. Полной блокады нет, но страховые премии взлетели, что равносильно закрытию пролива (за исключением судов, идущих в Китай). 4. Тактика Ирана «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем» дает свой результат. Арабские монархии наиболее ресурсные союзники Д. Трампа, которые хотят скорейшего завершения военных действий. Удары по ОАЭ и Саудовской Аравии продолжаются. 5. Шииты в Ираке бьют по базам США дронами. Отношения Вашингтона с Багдадом резко ухудшились. С помощью хуситов и других союзников Иран реализует тактику тысячи порезов. В Ливане израильские военные постепенно решают свои задачи, хотя и очень медленно. Израиль доминирует на севере Ливана, но не может остановить ракетные удары полностью. Иранские прокси слабеют, но остаются главным инструментом хаоса, который не дает Трампу объявить о быстрой победе. 6. Новый рахбар М. Хаменеи не предъявлен миру, хотя и заявлено, что он избран. Для КСИР очень удобная конструкция. Рахбара фактически нет, есть икона. 7. Массовых протестов в Иране сейчас нет. Что это эффект сплочения вокруг флага или выжидательная позиция – сказать без реальной социологии невозможно. Скорее, синтез всего этого, со своими особенностями. 8. Дефицита физической нефти нет, но есть логистический хаос. Трамп требует от ОПЕК+ обрушить цены. Китай скупает иранскую нефть с огромным дисконтом. 9. Трамп нервничает и торгуется. Он пытается договориться с Москвой, чтобы полностью развязать себе руки на Ближнем Востоке и изолировать Иран от российской поддержки. 10. Евросоюз расколот по иранскому вопросу. Франция и Германия призывают к сдержанности, но Восточная Европа полностью на стороне США. Постепенно ЕС дрейфует к поддержке санкций, опасаясь новой волны беженцев. 11. Испанский премьер П. Санчес отозвал посла из Израиля. Это, во многом, превентивный и демагогический шаг в расчёте на значительно распространенные пропалестинские настроения в стране. Демонстративность жеста – это желание избежать более тяжелых (и экономически невыгодных) для Мадрида решений. 12. Пекин дистанцируется от прямого участия. Ему выгодно ослабление США, но невыгоден крах мировой торговли. Китай играет роль «миротворца-выгодополучателя». Позиция пассивная, но устойчивая. У Пекина много времени и вмешиваться в разборки «варваров» в Поднебесной исторически не принято. Опции растороговки с Трампом прорабатываются. 13. Глобальный Юг сочувствует Ирану риторически, но никто не готов воевать за него. Потенциал антизападного единства – низкий, что нивелирует значимость БРИКС и, тем более, ШОС. 14. Если Иран почувствует, что режим близок к падению, он может объявить о создании ядерного заряда («вариант последней надежды»), что мгновенно изменит правила игры. 15. Сценарий дробления Ирана и активизация нацменьшинств активно обсуждается, но пока очевидной динамики нет. Курды выжидают. Выводы: ситуация толкает Трампа и Б. Нетаньяху на новые риски, для продолжения спецоперации нужно увеличение ресурсов. Конфликт движется к точке баланса сил. Да, с огромным уроном для Ирана, но сам масштаб потерь недостаточен для краха режима. По крайней мере пока именно так.